Скорая уехала. Мы с Никифоровым остались стоять посреди улицы. Надо бы ещё сообщить про этот открытый люк. Пока что я поставил рядом ветку — хоть какой-то знак.

— Я скажу о нём, пока время есть, — заверил меня Тоха.

Я посмотрел на него, снова вспомнил, какой же чудной у него вид.

— Хорошо, — хмыкнул я. — Спасибо за помощь.

— Да ладно, как я мог иначе? — он расплылся в улыбке. — Хорошенькая педиатр, кстати.

— Иди уже домой, переоденься, — фыркнул я. — А то так на работу и явишься.

Мы разошлись. Я зашагал в поликлинику, а Никифоров пошёл досыпать.

В поликлинике на меня почти у входа налетел Жидков.

— Александр Александрович, ЧП, — заявил он. — Трындец, как вы, молодёжь, говорите.

Да никто так не говорит.

— Что случилось? — спросил я.

— Вспышка гепатита А! — заявил Жидков. — Детский сад номер два. Уже подтверждено шесть случаев среди детей, и это только начало.

Вот тебе и спокойный денёк.

— Так это же педиатрия, — заметил я. — Дети.

— В том-то и дело, что не только дети! — отозвался инфекционист. — Заболели уже двое из персонала садика, нянечка и повар. А ещё родители контактных детей в панике, и часть из них наверняка тоже подхватила. Так что объединяемся с педиатрами и работаем вместе. Созываем срочное совещание в конференц-зале, предупреди терапевтов.

Я кивнул и пошёл к себе в кабинет. Дал задание Лене, она оповестила терапевтов. Вскоре все собрались в конференц-зале.

Помимо нас пришло несколько педиатров, и я хотя бы увидел их вживую. Хотя оказалось, что несколько человек ходили на лекции моей школы здоровья, так что лица были знакомые.

Ко мне подошла строгая женщина с короткой стрижкой.

— Ольга Семёновна, — представилась она. — Я заведующая педиатрией. Рада, наконец, познакомиться с вами лично.

— Александр Александрович, очень приятно, — кивнул я.

— Признаться, я к вашим методам относилась с подозрением, — она поджала губы. — Все эти школы здоровья, травы… Но результаты у вас есть, этого не отнять. А я уважаю результат.

— Главное, чтобы людям становилось лучше, — улыбнулся я.

— Вот тут, пожалуй, соглашусь, — кивнула женщина.

Жидков гордо вышел перед всеми. И принялся описывать план действий.

Педиатры брали на себя детей в саду, осмотр всех контактных, наблюдение за желтушными симптомами, направление на анализы крови, контроль санитарной обработки. Терапевты забирали взрослых, персонал сада, родителей, всех, кто контактировал. Беседы, осмотр, анализы. Гепатит А был коварен тем, что инкубационный период у него длится до месяца и человек заразен ещё до появления желтухи. Так что мониторить надо было всех контактных.

Мы обсудили план работы и разошлись. Я отправил Шарфикова и Елену Александровну в эпицентр, остальных терапевтов оставил в поликлинике. В принципе, с гепатитом А справиться было проще, чем с корью. Всех осмотреть, предупредить и наблюдать.

В перерыве между пациентами ко мне заглянул взволнованный Савинов.

— Саня, привет! — воскликнул он. — Свободен?

Вообще-то не очень, но он явно сильно хотел чем-то поделиться.

— Пару минут могу выделить, — кивнул я. — Что такое, Ярик?

— Марина… — он сглотнул. — Марина беременна! У нас будет ребёнок!

Я улыбнулся. Новость и правда хорошая. Савинов готовился и очень этого хотел.

— Поздравляю! — я крепко пожал ему руку. — Это же замечательно! Я так за вас рад!

— Да, да, спасибо, но… — его понесло. — Сань, я же ничего не умею! Уже записался на три курса для будущих отцов, а они все в Саратове, как мне ездить? А ещё мы живём в однушке, это же кошмар, надо срочно расширяться, ремонт делать! А детскую где? А рожать где лучше? Я уже нашёл клинику для родов, в Швейцарии, но это безумно дорого, и я не потяну, и…

Понятно, новая волна паники. Ёлки-иголки, у каждого своё в жизни.

— … а вдруг я плохим отцом буду? — не унимался Савинов. — У меня же с отцом контакта толком не было, он вечно на работе пропадал. А я ничего не знаю про детей: как их держать, как кормить, а вдруг я что-то сделаю не так, а это же ребёнок, это на всю жизнь…

— Ярик! — я слегка его встряхнул. — Стоп. Хватит.

Он замолчал.

— Слушай меня внимательно, — сказал я. — У тебя будет ребёнок. Это огромное счастье. И знаешь, что самое главное для ребёнка? Не клиника в Швейцарии. И даже не трёхкомнатная квартира. Самое главное — это любовь. А она у тебя есть, я же вижу. Остальное всё решаемо. Главное, что у него будут любящие отец и мать.

— Правда? — взволнованно переспросил он.

— Правда, — кивнул я. — И знаешь что? То, что у тебя с отцом не было контакта, это не приговор. Ты уже знаешь, как не надо, и сделаешь иначе. Будешь рядом, будешь слушать, будешь играть. Этого достаточно. А пеленать и кормить ты за неделю научишься, тут большого ума не надо.

Савинов медленно выдохнул и кивнул.

— Спасибо, Сань, — сказал он. — Честно говоря… Я тебе первому сказал. Ну, свою новость. Знал, что ты поддержишь.

— Я очень за вас рад, — улыбнулся я. — Иди, работай. И Марину обними от меня. Папаша.

Он засмеялся и убежал. А я вновь погрузился в работу.

После приёма, который вышел довольно плотным из-за сегодняшнего события, я вышел к регистратуре. И в холле первого этажа наткнулся на Полякова, который с кем-то говорил по телефону.

— … вот и результат, — процедил он. — Конечно, в этом городе ужасная антисанитария. Родители детям руки помыть не могут, вот вам и желтуха. Скоро тут весь город сляжет, а наши терапевты толком ничего не сделают.

Он замолчал, выслушивая собеседника.

— Да я просто врач КТ, хотя справился бы лучше, — спустя пару мгновений заявил он.

Ох ты ж ё… Я дождался, когда он закончит разговор, и подошёл к нему.

— Игорь Станиславович, добрый день, — сказал ему я. — Прошу прощения, что услышал часть вашего разговора… Так вы сказали, что справились бы с гепатитом А лучше, чем терапевты?

Поляков чуть телефон не выронил. Резко развернулся ко мне.

— Да, гм, я имел в виду, что сделал бы всё более организованно, — заявил он. —