поняла, что я чувствовал себя рядом с тобой как временный проект. Как… какой-нибудь мальчик для утех.

— Так в чем я ошиблась, Яр? — усмехаюсь, заталкивая боль поглубже. — Ты и оказался временным. Ну, или с ограниченным сроком эксплуатации. Выбирай, как тебе больше нравится.

— Ну, какая же ты сука!

Резко оборачиваюсь. Еще не хватало, чтобы меня обзывали в моем же доме! Правда, что-то во взгляде Яра не дает поставить его на место. Возможно, то, что он как будто только и ждет этих слов. Почему? Я никогда… никогда его этим не упрекала!

— Предпочитаю называть это жизненным опытом.

— А я — недоверием! — Он делает шаг навстречу. — Знаешь, как меня выбешивало, что ты как будто заранее решила, что я облажаюсь.

Смешно.

— Опять же. В чем я была неправа?

— Примерно во всем! Во всем, ясно?! Если бы ты изначально вела себя по-другому, этого никогда не случилось бы!

— Может, у нас была бы возможность проверить твои слова, если бы ты не решил оправдаться мои ожидания на полную! Это все?

— Я просто устал! — взрывается он. — Понимаешь? Устал доказывать, что я не жираф. Устал терпеть, что вокруг тебя вьются мужики постарше… А я терплю, как последний лох!

— О господи, Яр… — вымученно опускаюсь на стул. — Ну, какие еще мужики?

— Этот поп хотя бы!

Растираю виски.

— Тоже мне нашел Донжуана.

— Да он же как маньяк на тебя облизывается! А тебе и нравится…

— Что нравится? Что ты несешь?!

— Держать на коротком поводке этот гарем! Чтобы никто не расслаблялся. Флиртуешь со всеми напропалую… Всем улыбаешься. Костюмы эти твои…

— Какие еще костюмы?

— С позволения сказать, спортивные! Смотрите на меня, да?! Да все в курсе, что ты охуенная! Кому и что ты доказываешь?

У меня опускаются руки. Натурально, блин, опускаются.

— Знаешь, скольких сил в моем возрасте стоит эта охуенность, Яр?

— Опять ты за свое! Возраст… Возраст… — не слишком удачно меня парадирует.

— Да. Говорила, говорю и буду... Той же Машке не надо пыхтеть в спортзале, чтобы иметь крепкую задницу. Мне же, чтобы просто преодолеть гравитацию, нужно пахать до седьмого пота. А когда с тебя семь потов сходит, мои костюмы — самое то. И вообще… Боже, ну о чем мы спорим? Поверить не могу.

Похоже, о моих страхах и комплексах? Которые ему никогда не понять. Потому что Ярослав молод, и неоткуда ему знать, что чувствует женщина, у которой в анамнезе молодой любовник. Что она, бляха-муха, чувствует…

— И что теперь? Что мы будем делать? — как-то потерянно интересуется Ярик.

— Извлекать жизненные уроки, — усмехаюсь я. — Запишу в блокнотик «не связывайся с малолетками» рядом с «не верь качкам» и «адвокаты опасны для психики».

Ярик криво и немного устало усмехается.

— Ты опять всё переводишь в шутку.

— Конечно. Иначе я бы уже ебнулась.

— Я не хотел так… — Яр садится у моих ног на пол и кладет подбородок мне на колени. — Да блин! Ну мы же оба виноваты. Просто признай!

— Ну, признаю я. А что это изменит?

— Давай попробуем заново, а?

Я смотрю на него. На секунду… Ровно на секунду меня как будто прошивает, дескать, а давай! Но почти сразу же срабатывает стоп.

— Нет, Ярик. Сам же говоришь, что я и раньше тебе не доверяла. А теперь как? И подавно же...

Он отворачивается. Проводит рукой по лицу. И вдруг встает. Открывает шкаф, берет стакан. Наливает себе воду. Прямо сейчас так легко притвориться, что ничего не было. Он же совсем как дома, да… Бесит!

— Может, ты ещё чай заваришь? — не выдерживаю я. — Раз уж ты так вольготно себя чувствуешь.

— Не начинай, — устало бросает он.

— Нет, это ты не начинай, Яр! — Я вскакиваю. — Не надо делать вид, что ничего не произошло, после того как выебал на моем диване мою же крестницу.

Это нервный срыв! Ну, точно…

Ярик бросает в раковину чашку, разворачивается и уходит, напоследок смерив меня полубезумным взглядом. Чуть позже хлопает дверь. Я роняю лицо в ладони и тихо всхлипываю. Черт с ним. Даже это лучше, чем тишина.

Подхожу к окну. Открываю, впуская в кухню свежий весенний воздух. Хочу поскорее забыть. И этот разговор, и его запах, и вообще все, что было с ним связано! Холодно — кошмар.

— Ну, давай, — бормочу. — Выветривайся.

Следующие пару минут я бегаю по всей квартире, распахивая настежь окна. А когда неоткрытых окон не остается, сворачиваю с дивана плед и бросаю на пол. Потом, правда, поднимаю. Потому что тот, блин, слишком дорогой. А я слишком взрослая для таких детских выходок.

— Господи, — шепчу. — Ну и дура…

Сажусь на диван. Провожу ладонями по лицу. И вдруг вспомнив, что на этом самом диване происходило, вскакиваю как ужаленная.

Только сейчас приходит осознание, что хоть мы с Яриком и не были расписаны, расстаться с ним будет сложнее, чем с официальными мужьями, хотя бы потому, что с первым и вторым мы жили на съемной квартире, а с третьим — вообще у него. Ничто не мешало мне просто съехать и начать новую жизнь там, где ничего не напоминало бы о рухнувшем браке. Здесь же… Даже не знаю. О собственной неудаче напоминает буквально все. И диван этот проклятый, и фикус, который, кажется, даже поник от происходящего.

Я как будто в чертов музей попала на экспозицию с говорящим названием «Ошибка длиной в три года».

Фыркаю. Получается нервно.

Подхожу к тумбе. Беру его чертову чашку. Как-то хреново Нюша убралась, м-да… Выговор ей, что ли, сделать?

— Лучший банкир, — читаю вслух. — Как знать, как знать… Вон — инвестиции в доверие, как видим, не окупились.

С сожалением понимаю, что местожительство, похоже, придется менять. Жаль. Я любила эту квартиру. Центр! И работа близко.

Плетусь в ванную. Смываю косметику, принимаю душ. Методично наношу все четыре ступени ухода. И укрывшись двумя одеялами, засыпаю.

Утром будит телефон. Прижав трубку к уху, бегу закрывать окна, потому что в квартире нереальный дубак.

— Привет, мам…

— Привет. У тебя все нормально?

— Да как сказать? Мы с Яром расстались. А что? Никак чуйка?

— Ага. Шары вылупила посреди ночи, и все — хоть