смешком. Мариша прячет лицо в ладонях. Зуля опускает глаза, но уголки губ у нее предательски дергаются. А мама… Мама краснеет. Реально. Как девочка.

— Мама, ну что ты несешь… — цедит она.

— А что, неправда?! — возмущается бабуля. — Сколько можно уже? Какому мужику под сраку лет захочется вот так украдкой…

— Клара! — резко обрывает мама. — Ты прости, но это не твое дело. И вместо того, чтобы чесать языком, подумай лучше о том, с кем ты останешься.

— Мне не пять лет, чтобы меня нянчить!

— Тебе восемьдесят два! А это одно и то же. Ты вчера чайник включить забыла!

— Я задумалась!

— О чем?!

— О жизни!

Мариша уже лежит на столе, уткнувшись в руки. Я смеюсь, прикрывая ладонью рот. А Зуля, кажется, окончательно расслабляется, поняв, что наше внимание сместилось с нее на маму.

— В общем, — подытоживает бабуля, переводя дух, — не придумывай себе проблем. Живи, пока живется.

Мама закрывает лицо руками.

— Господи… За что мне это?

Я смотрю на них. На эту странную, шумную, невозможную компанию. И в который раз за этот сумасшедший год ловлю себя на мысли, что абсолютно счастлива.

Тянусь к бокалу. Делаю глоток. И широко улыбаюсь.

Я не знаю, чем закончится история мамы и ее генерала…

Или история Зули с Максутом… Или Мариши с ее мизогином-Шакировым.

Но я уверена, что Господь в конечном счете управит. И все будет так, как должно.

От этих мыслей меня отвлекает звонок в дверь.

— Это Лерка… Я открою.

Встаю из-за стола, бегу поскорее впустить подругу. Лера присоединилась к нашему клубу где-то с полгода назад. Сказав, что сердце ей разбивает дочка. Маша и впрямь как будто слетела с катушек. Даже я, не выдержав того, как она обходится с матерью, забила на ее предательство с Яриком и попробовала до нее достучаться. Ничего путного из того разговора не вышло. Не потому что Машка такое уж чудовище. Просто она, как мне кажется, сама не справилась с тем, что отчебучила, и включила процесс саморазрушения, который никто из нас пока не смог остановить.

Что ж… Я верю, что и в этой ситуации все рано или поздно встанет на свои места.

— А где мой сладкий мальчик? — первым делом интересуется Ягужинская.

— Ну, привет! С Матвеем. У нас девичник.

— Эх, а так хотелось его потискать. Это ему подарок! — всовывает мне в руки огромный пакет. Кажется, Лерка решила воздать мне за все мои вложения в Машку. Иначе я никак не могу объяснить ее расточительность. — Не поверишь, на все коляски заглядываюсь… Никак, мне внуков пора?

Смеюсь.

— Ну, или самой сходить за вторым.

А что? Возраст такой, что и мамой запросто можно стать, и бабкой.

Лерка смеется. Качает головой:

— Я пока не спятила. С меня хватит.

— Не зарекайся, — бормочет проходящая мимо Зуля и скрывается за дверью туалета. Мы с Леркой, округлив глаза, переглядываемся.

— Это че… Намек на то, что она залетела? — шепчет Ягужинская.

— Без понятия. Но думаю, скоро узнаем…

Конец