Только Лари могла вытянуть меня из дерьмового состояния, что она и сделала в очередной раз. Я подумала, что чувства, которые появились в отношении Вика, вовсе не симпатия. Возможно, ревность из-за чувства собственничества. Каждой девушке это свойственно, мы ревнуем лучших друзей и даже кузенов к их вторым половинкам. Но при воспоминании о том, как парень вдалбливал бедра Меган в шкаф, в котором я пряталась, поперек горла вновь вставал тошнотворный ком…

– Нуна[3], огонек сообрази, пожалуйста.

К нам с Лари подошел, а точнее, еле доковылял паренек азиатской наружности. Пьяный в хлам, он держал длинными пальцами сигарету, шатался и даже дрожал. Из-под отросшей челки с трудом виднелись осоловелые карие глаза.

– Ты ошибся, я Алекс, а это Лари. Нет тут никаких Нун.

– Ну-у-уна, – протянул он, хохотнув, – так в Южной Корее обращаются к девушкам, которые старше тебя. Сегодня только узнал… Какая-то повернутая старшекурсница все уши мне о кейпопе[4] прожужжала. Сказала, что я похож на айдола[5], черт бы их побрал!

Парень, наверное, понял, что не дождется огонька, отшвырнул сигарету в сторону. В черной рубашке и косухе он выглядел стильно и даже брутально, но я поняла, что он первокурсник. Раньше его не встречала, и к тому же он выглядел очень молодо. Хотя где-то читала, что азиаты вообще не стареют: это все гены, а еще они все поголовно ухаживают за кожей.

– А я вообще британец! – продолжил он, от негодования взмахнув руками. Но потом улыбнулся каким-то своим мыслям и добавил: – Хотя благодаря такому сходству мне перепал отличный минет! Азиаты рулят!

Он взвизгнул, поднимая руки к небу, и заулюлюкал. Мы с Лари молча наблюдали за ним, удивленно переглядываясь. Каких только персонажей не встретишь на таких вечеринках!

Тем временем британец азиатской наружности, которому «перепал отличный минет», пошатнулся, я еле успела подхватить его под локти, чтобы он не свалился и не раскроил себе череп.

– Эй, айдол, – раздраженно позвала я, – давай вали-ка ты домой, проспись. Или ты из этого общежития?

– Не-а, – мотнул он головой, дыхнув на меня перегаром, аж глаза заслезились, – я это… там… бу-э-э…

На мое эффектное красное платье полились потоки блевотины. Мы с Лари завизжали, пытаясь отскочить. У нее вышло, но меня новый знакомый держал мертвецкой хваткой. Вцепился в руки, словно клещ, и выплескивал из нутра вонючие массы.

– Какого черта! – заорала я. – Лари, оттащи его! Умоляю!

Подруга не спешила на помощь, стояла в стороне, зажимая нос, и ржала, будто жеребая кобыла.

– Лари?!

– Прости, Лекси, – вновь хрюкнула она, даже не пытаясь сдерживать хохот, – я не могу-у-у… Это противно!

Я отвернулась от айдола, пытаясь уловить носом хоть капельку свежего воздуха, не омраченного вонью рвоты. Скулила и ждала, пока пареньку не полегчает. Вот сейчас можно было заявить официально: этот вечер уже ничто не сможет сделать еще хуже!

* * *

– Прости, – просипел парень, которого только что полоскало до изнеможения.

Он сидел на бордюре возле дороги и пытался прийти в себя. Лари отыскала стакан воды, мы вдвоем с ней старались привести в чувство нового знакомого.

– Вы, малолетки, вообще пить не умеете, – заключила подруга. – Но ты сделал мой день! Год назад на нее наблевал Эрик Грин! Один раз куда ни шло, второй – уже похоже на традицию.

– Традицию?! – возмутилась я. Веселье Лари я не разделяла, но понимала, что это действительно смешно. – В задницу такие традиции! Я теперь лет сто не отмоюсь!

– Прости-и-и, – снова протянул парень; его зеленовато-бледное лицо вызывало жалость.

– Ты какой-то дряни с бухлом перемешал? – спросила Лари. Тот буркнул что-то невразумительное, и она добавила: – Ладно, принесу еще воды.

Лари удалилась, оставив меня наедине с проблемой. В няньки я не нанималась, но оставить паренька одного не позволяла совесть.

– Как тебя зовут?

– Итан, – отозвался он, клюя носом в собственные колени. – Итан Ким.

– Ага, прям коренной британец, – щелкнула языком я.

Итан вдруг поднялся на ноги и потопал прочь. Какое-то время я смотрела вслед уходящему, но потом вскочила и побежала за ним. Парень оседлал черный байк, собираясь на нем умчать.

– Крыша едет? – взорвалась я, пытаясь стащить его с сиденья. – А ну, поднял жопу и свалил с коня! Смерти ищешь?

– Домой хочу-у-у, – показательно захныкал он, брыкаясь. – Я не дойду сам.

– Ты и не доедешь! Тут даже экспертом по пьяным малолеткам не надо быть!

– Мне почти девятнадцать! – завопил он.

На тонких шпильках, в красном заблеванном платье я пыталась справиться с первокурсником. Решила стащить его с байка и подставить свое плечо. Хоть он и выглядел слишком молодо, но был высоким и жилистым и весил немало. В этот момент я прокляла всех существующих и несуществующих богов и стала корить себя за то, что все-таки пошла на эту злополучную вечеринку.

– Где ты живешь, Итан? Давай я вызову тебе такси?

– Вот еще! Тут ехать-то… близко, короче.

Итан начал икать, чем раздражал еще больше. Несколько раз он наступил мне на ногу, дважды чуть не свалился. Я с надеждой взглянула на вход в общежитие, но Лари не было видно.

– Пошли, – прокряхтела я, закидывая руку Итана себе на плечо, – раз близко, провожу. Только давай договоримся: на этот раз сдерживай рвоту!

* * *

Итан оказался каким-то слишком неспокойным парнем. Шел шатаясь, завывал странные песни и постоянно смеялся.

– Знаешь что-нибудь о кейпопе? – промурлыкал он.

– Нет, – нахмурилась я, кряхтя от его веса, – и не собираюсь узнавать. Так что не надейся, что тебе перепадет очередной отличный минет!

– А ты смышленая, – растянув губы в улыбке, сказал он. – И сильная какая… Есть парень? Может, замутим, нуна?

– И не надейся, умник! Наш сегодняшний вечер станет первым и последним…

Итан снова икнул. Вскоре мы дошли до его дома – двухэтажного особняка. Стены из красно-коричневого кирпича, большие панорамные окна, черепичная крыша, два дымохода по торцам и белоснежное крыльцо с подвесными качелями. Все выглядело так, будто здесь живет образцовая семья с идеальными улыбками. Аккуратно выстриженный газон обрамляла живая изгородь, окружая дом зелеными объятиями. От асфальта к крыльцу тянулась дорожка из крупной гальки.

Парень резво развернулся, отвесил мне низкий поклон и снова широко улыбнулся.

– По гроб жизни буду обязан за спасение. Проси что хочешь!

– Не пей так больше, – серьезно сказала я. – А лучше вообще не пей. И не садись пьяным за руль… это чревато.

– И откуда же ты такая правильная взялась? – хмыкнул Итан.

– Была бы правильной, не оказалась бы в таком положении. – Я указала на след от рвоты на платье. – Меня