останавливало, если ты хотела повеселиться… Даже мои просьбы, угрозы Роберта и…

Дальше я не слышала. Миша произнесла вслух его имя, и внутри закружил колючий ветер. Розы засохли в тот же вечер, когда мы расстались. Теперь внутри меня только выжженная пустыня.

Роберт…

Не говорить же правду – я передумала с курсовыми, потому что это давало мне возможность общаться с Лерой, которая двадцать четыре на семь была на связи с Томом. И я лелеяла надежду услышать новости про Роберта. Ну а где одна подружка, там и вторая. Поэтому придется писать три полноценные работы.

– Хорошо, – отмахнулась я, глядя, как брови Миши сошлись на переносице, что ей ужасно не шло. – Приду.

Кажется, они выдохнули с облегчением, хотя я то и дело ловила на себе их настороженные взгляды. Я заставила себя рассказать им про Стокгольм, про галерею Снесёстра и про заповедник Тюреста, каждый раз опуская из истории половину присутствующих. Упоминала только Эрика, Магнуса и Свена, ну и Леру с Леной, конечно.

– Может, у нее с этим Эриком закрутился роман? – прошептала Арина Мише на ухо так, что об этом предположении услышала не только Миша, но и я и еще три соседних столика.

– Я здесь, вы же в курсе? – напомнила я девчонкам.

– Как раз кажется, что не здесь, – парировала Арина и перекинула свои косы назад. Она всегда носила такую странную прическу, из-за чего мы с Мишей зовем ее Скво.

– Просто устала, – отмахнулась я, рассматривая свои ногти. – Скоро буду в порядке. Дайте мне немного времени.

Миша взглянула на меня своими голубыми глазами, так похожими на глаза Роберта, затем протянула руку и погладила меня по щеке. Я отшатнулась от этого прикосновения.

Нет. О черт. Не надо меня жалеть, когда я почти ненавижу себя.

– Мира, – прошептала она, – ты же знаешь, что можешь нам все рассказать, так ведь?

Я кивнула. Знала, но не могла, тогда бы пришлось рассказать и о поступке Роберта, а мысль о том, как это ранит Мишу, пугала меня. Нет, я никогда так не поступлю, я не могу причинить ей боль, когда она столько пережила и только обрела счастье.

– Может быть, расскажу, – все же прошептала в ответ. – Когда-нибудь.

Она согласилась и бросила на Арину озабоченный взгляд. Та цокнула языком и пожала плечами.

Вечеринка у Миши дома такая же, как всегда. Музыка из гостиной орет на всю квартиру и будет орать до одиннадцати, потом звук убавят, но к тому времени она будет уже не нужна – парочки будут обниматься и целоваться по углам, хоккеисты начнут меряться силой – армрестлинг входит в обязательную программу вечеринок, как и видеоигры. Слоняющиеся по квартире, хохочущие над всякой ерундой парни, чипсы в мисках, бутылки в холодильнике – все это было знакомым. Я видела это миллион раз. И сегодня все было как всегда, кроме одного. Здесь не было Роберта. Я постаралась скрыть зияющую дыру в сердце под маской веселья, но, похоже, удавалось это плохо. То и дело я слышала перешептывания:

– Что опять с Мирой?

– Она снова ведет себя странно.

– Да она всегда ведет себя странно, как можно определить, где нормальное состояние, а где отклонение от нормы?

Оглянувшись, я поняла, что это сказал Андрей. Придурок. Надо спросить, не притащил ли он Мише шоколадные яйца. Он всегда это делал, потому что она была младшей сестрой Роберта, и он до сих пор считал, что ей пять лет.

Роберт…

Я вздохнула, взяла стакан и пошла в гостиную.

– Мира, – Макс распахнул мне свои объятия, отчего я немного опешила. Не припомню, чтобы он раньше был так рад меня видеть. Наверное, Миша сказала ему, что беспокоится, и он решил держать меня поближе. Макс выглядел так же, как и всегда: подтянутый, красивый и холодный. На голове – идеально уложенный беспорядок. Презрительное выражение лица было немного смягчено, но не настолько, чтобы он в одно мгновение стал моим лучшим другом.

– Рада тебя видеть, Макс, – протянула я, отступая на шаг, – а также рада, что ты наконец выпустил Мишу из своих когтей, и теперь она может общаться с другими людьми.

Он хмыкнул:

– Кто сказал, что с тобой что-то не так? По-моему, ты в своей обычной форме.

Я показала ему язык. Он расхохотался. Не знаю почему, но эта знакомая обстановка подействовала на меня успокаивающе.

– Как Роб? – раздался мягкий голос сверху, и у меня от страха все ухнуло вниз. Откуда Тимур знает про меня и Роберта? Это очень плохо, он расскажет Мише, тогда мне придется разбить сердце и ей. Неужели недостаточно, что мое уже разбито так, что больше не собрать?

Наверное, было что-то такое на моем лице, может быть ужас, потому что и Макс, и Тим грохнули в один голос.

– Да он говорил, что видел тебя, – пояснил Тимур.

Видел? И все? Надо держаться настороже.

– Э-э-э, – я искала подходящие слова, – кажется, он нормально.

Скрестила пальцы за спиной, надеясь, что на этом все – пытка закончится.

– Он ничего не говорил про скаута? – поинтересовался Макс, потирая свой подбородок.

Я мотнула головой. Satan i gatan, почему они у меня-то спрашивают?

– С чего бы он рассказал о скауте Мире? – удивился Тимур.

Макс пожал плечами, но в его обычно непроницаемых серых глазах в этот раз светилось… не знаю… подозрение? И оно повергло меня в ужас.

В надежде заметить Арину или Мишу я обернулась, но поблизости никого не было.

– Как дела в Петербурге? – нужно как-то поддержать разговор.

Тимур поперхнулся своим напитком.

– Наверное, в порядке, – он улыбнулся, и на мгновение у меня стало тепло в груди. У Тимура есть удивительная особенность: он очень добрый. Он всегда протягивает руку помощи, даже если ты не просишь, никогда не говорит плохо ни о ком. Даже обо мне. – Что конкретно в Петербурге тебя интересует?

– Как ты заканчиваешь сезон? – спросила я, чем вызвала удивление как у Тимура, так и у Макса. Конечно, они не знают, что я теперь очень внимательно слежу за хоккейными матчами. Начала еще в конце прошлого года, когда поняла правду о Кристине, потому что мне хотелось испепелить Роберта через монитор ноутбука, ну а в Швеции я ездила на ледовую арену, как на работу.

– Может быть, не так хорошо, как мне хотелось бы. Но в целом – неплохо.

– Не скромничай, – поддел его Макс, – ты один из лучших защитников.

– От тебя это звучит и впрямь весомо, – засмеялся Тимур, – потому что мы с Робом боимся открывать таблицу «Сокола». Последний раз, когда