Да, эльфийский народ очень горд и свободолюбив, он это помнил по своему опыту работы с ними. Однако не подать ни одного запроса, когда в их стане происходит мор?

Что-то не сходилось.

Либо наместник сошел с ума и не видит, что у него творится под носом.

Либо дело в чем-то другом.

На нижней площадке он остановился у окна. Внизу, во дворе, разбирали ограждения после церемонии, и рабочие в оранжевом складывали секции в грузовик.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и выудил оттуда телефон, нажав на клавишу быстрого вызова.

— Алло. Шаянин, у меня есть просьба. Узнай у своих коллег по старой дружбе в МВД из отдела по правам эльфийского народа, сколько запросов поступало в императорскую резиденцию из СЭР за последние сорок лет.

* * *

Поднял меня будильник в половине седьмого, и поднял он не ради службы.

Я оделся и пошел к медведю.

Миша дремал под елью, свернувшись так, что от него виднелась одна бурая спина в снежной пыли. Я присел рядом, стянул рукавицу и положил ладонь ему на бок.

Навык сработал с небольшим запозданием, но как всегда: сперва закололо ладони, потом по руке пошло тепло, и ушло в зверя.

Шатун приоткрыл один глаз, буркнул мне что-то про раннюю побудку и про то, что нормальные медведи в эту пору вообще спят до весны, и сунул морду обратно подмышку.

Вернувшись в дом, я сообразил завтрак из бутербродов и чая, а затем оделся и пошел на обход.

Сегодня я пошел широко, взяв западный сектор и часть южного и нашел очередное подтверждение плохим мыслям.

Стояла на снегу знакомая картина: белка и куница, оба разодраны, оба замерзли в той позе, в которой упали. Куница белку задрала бы и в полном здравии, дело обычное. Только тут они рвали друг друга, пока хватало сил, и белка успела вцепиться зубами в горло, а куница вспорола ей брюхо.

Система дала мне восемнадцать часов.

Второе место я нашел километрах в двух от первого, у поваленной осины. Там были три белки.

К моему сожалению, зараза продолжала шириться. Еще вчера я на обходе не видел ни одного нового побоища, а сегодня целых два. И это те, что мне попались на глаза, а таковых, вероятно, если поискать как следует, можно найти еще и еще.

Но дальше по кругу было тихо. Заячьи тропы, лисий след, у оврага прошел кабан. Обыкновенный зимний лес, если не считать двух прогалин, на которых зверье грызло само себя.

Домой я вернулся к десяти и первым делом увидел, что на ретрансляторе моргает лампочка.

Сообщение оказалось короткое. Ольга Владимировна ровным голосом просила меня зайти на почту, и все. Ноутбук я открыл, не снимая куртки.

Письмо лежало с пометкой служебное. Читал я его дважды, потому что с первого раза не поверил.

Запрос об экстренной помощи Свободным Эльфийским Резервациям одобрен на высшем уровне. Формируются группы. Медики, оборудование, гуманитарный груз. Отдельным пунктом шло, что вопрос по источнику заражения принят в работу и что к нему будет направлена специальная команда.

Я откинулся на спинку и минуту сидел, глядя в экран. Невероятно… так быстро?

Радовался я, признаться, тихо и с недоверием, потому что прекрасно помнил, как в своем мире на подобные проблемы уходили месяцы разбирательств, согласований, а затем согласование на согласование согласования и так по кругу. И не факт, что по итогу одобрили бы.

А тут я отправил письмо пару дней назад и мне уже пришел положительный ответ. Я просто не верил в то, что видел. Или… неужели это там Виктор Андреевич постарался, заинтересовавшийся областью с паранормальными магическими всплесками?

Посидел я еще немного, допил остывший чай и от возникшей в голове мысли аж со стула подскочил.

Звери.

Уговор у нас с ними был на три дня. Первый день прошел, второй шел прямо сейчас и подбирался к середине, а я за эти дни успел провести по лесу целую экспедицию, свозить министра на поляну и поиграть в монстроборца.

Можно было бы вместо игрищ съездить к ним, да только какой смысл, если у меня не было готово ответа? А теперь он есть, стало быть, пора выдвигаться.

Одевался я быстро, решив реликтов со своей стороны в этот раз не брать, а вот эльфийку… ее надо.

Я выскочил наружу, запрыгнул на гравиборд и газанул к остроухой подруге во всю прыть на какую был способен агрегат.

Она как раз вышла на крыльцо с тазом, собираясь вылить парующую воду в снег.

— Собирайся, — сказал я, тормозя у ступеней. — Надо ехать к бассейну, у меня есть новости.

— Хорошие или как обычно? — спросила она, даже не глянув в мою сторону, опорожнив содержимое.

— Первый раз за месяц хорошие.

Скептично взглянув на меня, эльфийка вытряхнула таз, затем ушла внутрь и вышла ко мне через две минуты в куртке и с винтовкой за спиной.

Про мальца я спросил уже на ходу.

— Как там пушистый разбойник?

— Наелся и спит, — она встала на доску. — Так что времени у меня есть до темноты, а потом снова начнет носится по комнатам.

Ехали мы тем же путем, что и в прошлый раз, только днем и налегке.

Плато с двумя рядами сосен я узнал издалека. Мох на стволах, широкая аллея, старая тропа паломников под снегом. Днем место выглядело обыкновенным лесом, и от этого делалось только хуже, потому что обыкновенный лес не должен пахнуть кислым за двести шагов.

На поляне нас ждали.

Сидели они полукругом, поодаль от каменной чаши, шагах в трех от кромки черной грязи. Первым я разглядел вепря, потом кошку на камне, потом мелких по кустам, десятка полтора. Бык-олень стоял у восточного края, там, где начинался спуск, и смотрел прямо на нас.

Пар над чашей поднимался и относило его в сторону.

Мы сошли с досок, и я поднял руку.

— Благодарю за ожидание, — сказал я спокойно. — У меня есть, что вам сказать.

Вепрь хрюкнул что-то себе под нос, кошка на камне дернула ухом. Бык-олень подошел ближе и остановился.

— Мы ждали, — сказал он. — У тебя оставался день.

— Знаю. И еще раз благодарю. Люди согласились помочь, а значит очень скоро сюда прибудут ученые и начнут обеззараживание.

От услышанного звери оживились.

Мелкие в кустах зашевелились и загалдели. Кошка на камне встала, потянулась и села обратно, но сделала это с таким выражением морды, что я понял, что веры мне у нее