кузов еще на триста пятьдесят миллиметров над землей! Элегантный седан за три секунды превращается в полноценный рамный внедорожный крейсер! Танки грязи не боятся!

Виктор Крылов с искренней улыбкой наблюдал за этим вечным, жарким спором суровых технарей, спокойно и глубоко затягиваясь ароматной сигаретой. Эта команда стоила многого.

— Это всё в теории прекрасно звучит. А вот нежный электронный ЭБУ от постоянной жесткой вибрации на грейдере не сбросит микропрошивку в ноль, Аркадий Лазаревич? — остро, по существу спросил Виктор, прищурив серые глаза.

Штейн, услышав сомнения в своем детище, гордо выпрямился. Профессор картинным жестом закинул мешающий край лабораторного халата за спину, словно плащ:

— Виктор Сергеевич, обижаете недоверием! Центральный управляющий блок «Спектр-ЭБУ-04» намертво, навсегда вшит в прочный титановый защитный монокок! А внутри вся хрупкая плата под завязку, без пузырьков воздуха залита специальным амортизирующим термостойким силиконовым гелем!

Ученый победоносно потряс кулаком:

— Мы только вчера на заводском вибростенде показательно имитировали свободное падение всей машины с трехметровой высоты прямо на жесткую бетонную плиту! И знаете что? Наш процессор даже на микросекунду не сбился со своей тактовой частоты! Он неубиваемый!

В этот самый момент в тесный штабной модуль размашистым уверенным шагом вошел сияющий Николай Петрович Шевцов.

Неунывающий зам по снабжению был облачен в легкий непромокаемый синий плащ, накинутый прямо поверх белоснежной, накрахмаленной до хруста сорочки. В сильных руках Шевцов с невероятной осторожностью нес большой глубокий поднос из нержавейки.

На подносе манила взгляд настоящая кулинарная сказка. Там высилась целая пирамида из пышущих жаром, румяных расстегаев с нежной, тающей во рту дальневосточной горбушей. Рядом скромно стояла пузатая фаянсовая супница с дымящейся, прозрачной и невероятно наваристой рыбацкой ухой из свежего трепанга и наваги. А венцом композиции служила сильно запотевшая от холода пузатая бутыль с крепкой фирменной настойкой на таежном лимоннике.

— Так, внимание всем, великие ученые умы и суровые хранители конвейера! — задорно, раскатистым басом на весь причал огласил небольшое помещение Шевцов.

Снабженец абсолютно бесцеремонно сдвинул ценный тубус Потапова на самый край стола, освобождая место.

— Объявляю технический перерыв на немедленное восстановление физических и моральных сил! Этот проклятый, влажный и промозглый морской воздух требует немедленного укрепления организма густым супом из свежайших утренних морепродуктов!

— Николай Петрович, душа моя, ты даже в спартанском армейском штабе перед тяжелейшим броском всегда найдешь время и место для устройства настоящей царской трапезы, — заметив роскошное угощение, с теплой улыбкой качнул головой Виктор.

— Виктор Сергеевич, помилуйте, ну как же иначе⁈ На пустом желудке и сухом картонном армейском пайке такой суровый десятитысячный пробег по тайге не выигрывают! — совершенно искренне возмутился Николай Петрович, споро и ловко разливая янтарную густую жидкость по хрустальным лафитникам. — Уха-то наша, самая что ни на есть утренняя, только что из свежайшего ночного улова местных рыбаков сварена! А лимонник для настойки специально с диких уссурийских гор доставлен! Он же заставляет мозги работать со скоростью ваших передовых процессоров Штейна! Тонизирует!

Шевцов, хитро прищурившись, требовательно ткнул полным до краев стаканом прямо в сторону Сидорова:

— Аркадий Валерьевич, друг сердешный, припей-ка немедленно нашей настойки для румянца! А то ты от бесконечных столбцов и таблиц клиринга скоро сам окончательно станешь похож на бледный монохромный компьютерный монитор! Тебя же ветром сдует!

Сидоров только тяжело, с долей обреченности вздохнул. Но от пахнущего тайгой угощения отказываться не стал. Финансист осторожно пригубил обжигающий янтарный напиток и с видимым удовольствием заел его еще горячим, исходящим соком рыбным расстегаем.

Пока на освещенной штабной площадке шло активное обсуждение прелестей местного меню и тонкостей пневматической подвески, у полуоткрытых дверей модуля тихо, как тень, появился Владимир Губанов.

Монументальный, похожий на скалу начбез «ТехМаша» был облачен в строгий качественный камуфлированный френч без единого погона или знака различия. Безопасник сделал короткий, едва заметный знак глазами Крылову. Виктор мгновенно всё понял, плавно поднялся с кресла, отошел к затененному тихому углу модуля и выжидательно посмотрел на начальника службы безопасности.

— Внимательно слушаю. Докладывай суть, Володя. Что стряслось? — негромко спросил президент.

— По закрытому оперативному спутниковому каналу «Спектр-Защита» только что получены достоверные данные о тайном развертывании активных мощных радиопомех прямо на заявленной трассе нашего пробега, Виктор Сергеевич, — предельно тихо, но чеканно, как на докладе, заговорил Губанов. — Местная дальневосточная резидентура ЦРУ, действуя в плотной связке совместно с прибывшими представителями американского автоконцерна General Motors, спешно подготовила силовую диверсионную акцию. Кодовое название операции — «Черная трасса».

— Где именно эти господа планируют работать по нам? — хищно прищурился Крылов, аккуратно выбивая серый пепел сигареты в урну.

— Ждут в засаде в районе глухого Читинского перевала, на самом безлюдном и изолированном от связи участке дороги, — Губанов быстро развернул на свободном краю стола детальный, свежий спутниковый снимок высокого разрешения. — Вчера ночью скрытно завезли паромом прямиком из Южной Кореи мощный экспериментальный мобильный генератор направленного электромагнитного импульса высоковольтного типа. Установка весьма хитро смонтирована и спрятана в кузове обычного крытого бурового фургона повышенной проходимости. Едут под прикрытием, под видом заблудившейся местной геофизической экспедиции.

— И каков конкретный расчет? Чего хотят добиться? — спросил подошедший ближе, отложивший пирожок Сидоров.

— Расчет предельно прост и циничен, Аркадий Валерьевич, — хмуро ответил Губанов, ткнув пальцем в фотографию фургона. — Делают ставку на полный, мгновенный и необратимый вывод из строя абсолютно всей бортовой электроники наших машин на марше.

Начбез пояснил механику:

— Они планируют в упор выдать мощный, сжигающий микросхемы электромагнитный разряд именно в тот момент, когда колонна будет на скорости проходить узкий, опасный скальный карниз. Бортовые компьютеры сгорят и заглохнут, машины наглухо встанут, перегородив дорогу. А многочисленные приглашенные иностранные корреспонденты, следующие в хвосте в колонне сопровождения, тут же радостно зафиксируют на камеры «полный, безоговорочный технический крах и позор всего распиаренного сибирского автомобильного эксперимента».

Елена Романова, внимательно слушавшая доклад, тонко, плотоядно улыбнулась. Юристка грациозным, женственным движением поправила льняной отворот своего светлого жакета:

— Их схема юридически прозрачна, кристально чиста и примитивна, как дистиллированная вода. Направить туда передовую оперативную группу ВОХР и тихо арестовать фургон с диверсантами до начала пробега, прямо в лесу?

Виктор Крылов выдержал паузу, сделав глубокую, вдумчивую затяжку сигаретой. В его светлых серых глазах вновь ярко вспыхнул знакомый команде ледяной азарт кризис-менеджера.

— Нет, Леночка. Так мы делать не будем. Арестовывать их заранее, в тишине тайги — значит сделать подарок. Подарить шикарную возможность громко заявиться в прессе невинными жертвами нашего жестокого «сибирского произвола» и