последние очаги диверсантов найдены и подавлены, а флот губернатора, по слухам, нашёл зачинщика этих диверсий, — сказал он, параллельно поедая мякоть кокоса. — Так что волнения потихоньку сходят на нет.

— Это плохо, — отвлёкся я от готовки. — Это значит, что скоро о нас вспомнят. Мы, конечно, уже на финишной прямой, и самая тяжёлая работа подходит к концу. Осталось только достелить палубу и поставить мачту. А вот дальше — то, без чего мы не сможем отплыть и просто будем дрейфовать в море: такелаж и паруса.

— Да на одну палубу и мачту у нас уйдёт ещё полтора дня, судя по тому, с каким темпом мы с вами работаем, Мастер, — печально проговорил Генри.

— Думаю, что уже завтра вечером мы сможем начать плести такелаж и пришивать паруса, но в целом ты прав — раньше чем через двое суток мы никак не сможем отплыть. Не думаю, что у нас есть это время.

— Мастер, мы вряд ли успеем. Что же нам делать?

— Отставить панику. У нас есть задача, и мы её выполняем, нет смысла сейчас начинать метаться. Занимаемся стройкой, — постарался я подавить панические нотки в голосе.

Мы поели в молчании, каждый думал о чём-то своём, и отправились к лодке, которая уже приобрела форму настоящего шлюпа.

До вечера мы всё-таки успели доделать палубу, так что вынужденный перерыв на новости и еду не сильно повлиял на наш план. Сначала подумал, что можно продолжить и ночью, но решил, что нужен отдых — иначе, если не успеем всё доделать, у нас просто не будет сил сопротивляться. Да и управление шлюпом требует немало сил, так что отдыхом не получится пренебречь.

Проснувшись утром, я решил, что сегодня надо бы потренироваться с саблей: Генри всё равно занялся готовкой, а я всё равно не смогу начать ставить мачту в одиночку. Так что у меня образовался свободный час.

Я отошёл чуть подальше от дома и взял в руки тренировочную саблю. Фантом появился незамедлительно. Но он покачал головой и вложил саблю в ножны.

— Я не понимаю. Сегодня без тренировок?

Он покачал головой и ещё раз убрал саблю в ножны, показывая на мою новую саблю.

— А, ты хочешь, чтобы я тренировался новой саблей?

Кивок.

Я убрал тренировочную саблю в ножны, перевесил её на другой бок, чтобы не мешалась, и достал саблю Николаса. Фантом сорвался с места, и мы начали танец.

Фантом был прав, что настоял на тренировке именно этой саблей — она короче и тяжелее. Мы провели три спарринга, и во всех трёх он выиграл, хотя в последнем я уже держался более уверенно. Нужна практика с новым клинком, иначе я не смогу сражаться. Следующие три спарринга мы провели уже на равных. Но пришёл Генри и сказал, что еда готова, так что, как бы мне ни хотелось продолжить, время подошло к концу.

Мы с Генри наспех поели и пошли к мачте, что лежала рядом с корпусом. Это был тяжёлый ствол, и, пока мы катили его к корпусу, думали, что помрём. А как нам его поднять, а самое главное — закрепить в вертикальном положении, ещё предстояло решить.

Само гнездо под мачту «Конструктор» наметил ещё изначально, и все пазы мы старательно оставили, так что найти нужное место труда не составило. А поднимать решили с помощью подъёмного механизма. Оказалось, что в чертеже есть схемы всего, что потребуется при постройке. Там же нашлась и схема механизма: блок и пара канатов, перекинутых через треногу из брёвен.

На возведение этой конструкции у нас ушло целых два часа, но если бы не профессия, возились бы дольше — приходилось постоянно сверяться с чертежом, чтобы правильно выставить угол наклона опор, и это сильно упростило нам задачу.

Первая попытка подъёма не удалась. Мачта чуть не завалилась на бок, утягивая весь корабль за собой, — еле удержали её. Мата было столько, что будь здесь моя бабушка, надрала бы нам уши. Когда перехватывал трос понадёжнее, он мне чуть палец не оторвал — отделался ссадиной, но сердце ещё долго колотилось от адреналина.

Отдышавшись и закрепив канаты заново, мы начали вторую попытку, но действовали уже осторожнее. Постоянно сверялись, кто где стоит и за какой канат тянет. В этот раз мы справились на отлично. Мачта встала ровно в паз, точно вертикально. Мы быстро закрепили её первыми расчалками.

Остаток дня у нас ушёл на то, чтобы зафиксировать основание намертво клиньями — один за другим забивали, проверяли, снова забивали, центровали и фиксировали. К закату мачта стояла прямо, как влитая, и, глядя на неё снизу вверх, я впервые за эти дни смог выдохнуть — самый опасный этап строительства закончен. Да и в целом, если не считать парусов и элементов управления, шлюп можно хоть сейчас спускать на воду.

Поужинав, мы рухнули спать, а утром проснулись оба с ноющими мышцами. Я даже проверил баф восстановления — на месте. Что же было бы, если бы его не было? Нам осталось сделать такелаж, а это, при всей кропотливости, безопаснее, чем ставить многометровую мачту.

Перед завтраком я опять пошёл на тренировку — всё-таки к новой сабле надо привыкать. Мы успели провести четыре спарринга, в которых я победил, хотя и не скажу, что это были уверенные победы, но уже что-то. Завтрак вышел очень вкусным — Генри потушил мясо с фасолью, добавив какие-то коренья и зелень. Даже Сали, прилетевший с очередным отчётом, уплетал так, что пару раз чуть не подавился.

В городе всё так же разбирались с последствиями, но при этом вроде было тихо. Так что, позавтракав, мы отправились вязать такелаж.

Почти весь день мы натягивали снасти, крепили блоки, продевали канаты через нужные проушины, постоянно сверяясь с чертежом, чтобы не запутаться. Работа очень муторная и монотонная, требующая точности и внимательности, а не грубой силы. К вечеру я почувствовал, что начинаю то и дело путать снасти — всё-таки такой труд отнимает гораздо больше моральных сил, и мозги просто перестают работать, а глаза слипаются сами собой.

— Мастер, — Генри опёрся на борт; его руки были в кровавых мозолях от постоянного натягивания канатов. — Я уже не вижу, где какой канат.

Я посмотрел на его усталое лицо, потом на свои дрожащие от напряжения руки и понял, что он прав — ещё немного, и кто-то из нас не заметит ошибку. А на такелаже ошибки впоследствии стоят очень дорого.

— Пожалуй, на сегодня хватит, пора отдыхать, — я похлопал его по плечу. — Доделаем завтра утром, на свежую голову.

Мы побрели к дому, оставив позади болтающиеся