ПКМ в руках псковского богатыря ударил длинной, беспощадной очередью. Тяжелые пули с жутким воем начали крошить борта грузовиков, превращая деревянные рейки в щепки, а человеческую плоть — в кровавые ошметки.

— Здравствуйте, девочки! Принимай пролетарский привет! — басовито приговаривал Скобарь, водя стволом слева направо. Свинцовая метла сдувала охрану с машин, не давая им даже поднять головы. — Лежать, буржуи! Кто встанет — тому премия деревянным макинтошем!

На левом фланге Нестор Шульга творил свою тихую молитву. СВД хлопала размеренно, без суеты. Крестоносец методично выбивал офицеров и тех, кто пытался организовать сопротивление.

— «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его…» — шептал снайпер, ловя в перекрестие белого инструктора ЦРУ, отчаянно орущего в рацию. Хлопок. Инструктор неестественно дернулся и затих на подножке.

Оставшиеся в живых наемники с воплями сыпались из кузовов, пытаясь укрыться за колесами. Они начали беспорядочно палить вслепую по склонам ущелья, кроша ветки и сбивая листья. Но невидимый враг бил сверху, методично и жестоко.

И в этот момент, когда паника среди охраны достигла апогея, из подлеска вынырнули призраки.

Лаосские партизаны пошли на зачистку. Никаких пряток. Никакой стрельбы наугад. Вчерашняя муштра сработала.

Кхам и его молодой напарник выскочили из кустов сдвоенной тенью. Пока первый длинной очередью от бедра всаживал свинец в группу растерянных хмонгов, второй метнул в кузов третьей машины трофейную американскую гранату. Глухой взрыв разметал уцелевших охранников.

— Дави их! — орал Кабыздох, перезаряжая РПГ и одновременно поливая дорогу картечью из дробовика, который он держал одной рукой. — Вперед, пролетариат! Не давать им опомниться!

Азиатские бойцы действовали с пугающей, звериной жестокостью. Если заканчивались патроны, в ход шли приклады, ножи и заточенные саперные лопатки. Местные мстили за сожженные деревни, за напалм, за годы унижений. Они ворвались в боевые порядки конвоя, круша все на своем пути.

Нгуен хладнокровно прикрывал их рывок, короткими перебежками перемещаясь между деревьями и отстреливая тех наемников, кто пытался зайти партизанам во фланг.

Бой продлился не больше четырех минут. Шквальный, концентрированный огонь с возвышенностей и дерзкий штурм лаосцев не оставили противнику ни единого шанса.

Когда стихли последние выстрелы, в ущелье повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь треском догорающего шестого грузовика да бульканьем пробитых радиаторов. Густой запах пороховой гари смешался с металлическим привкусом крови.

Семен поднялся во весь рост, перезаряжая карабин.

— Контроль! — коротко бросил офицер, спускаясь по скользкому склону.

Скобарь тяжело спрыгнул с уступа, держа раскаленный пулемет наизготовку. Богатырь деловито прошелся вдоль раскуроченных машин, изредка одаривая недобитых врагов скупым, но увесистым ударом кованого сапога.

— Чисто, командир. Все упокоились, — отрапортовал пулеметчик, вытирая пот со лба. — Даже жалко. Только разогрелся, а они уже кончились. Никакой выдержки у капиталистов.

Кхам, перемазанный чужой кровью и грязью, подошел к Хмельницкому. Партизан тяжело дышал, но его глаза горели фанатичным восторгом. Он ударил себя кулаком в грудь и благодарно склонил голову. Его люди, живые и ничуть не пострадавшие, сейчас с деловитой сноровкой обшаривали трупы наемников, собирая оружие и боеприпасы.

— Отлично сработали, союзник, — кивнул рязанец, похлопав лаосца по плечу. Затем обернулся к своим. — Арнольд! Что с грузом?

Сапер, уже успевший подняться к третьему грузовику, элегантно откинул брезентовый полог. Внутри ровными рядами стояли деревянные ящики с армейской маркировкой.

Инженер подцепил крышку монтировкой. Раздался хруст ломаемых досок.

— О, джентльмены, здесь у нас настоящая пещера Аладдина, — бархатно возвестил Смолянинов, извлекая на свет божий новенькую, в заводской смазке, винтовку М16. — Черные винтовки. Полный кузов. В следующей машине — пайки и медикаменты. А вот в пятой…

Арнольд перешел к соседнему тенту и свистнул, что для выдержанного аристократа было равносильно истерике.

Десантура сбежалась к борту. Внутри, на обычных деревянных поддонах, стояли небольшие, но тяжелые инкассаторские брезентовые мешки.

Кабыздох нетерпеливо распорол один из них трофейным ножом. На грязные доски водопадом хлынули пачки свежеотпечатанных американских долларов, перетянутых банковскими лентами.

— Матерь божья… — штурмовик ошарашенно почесал затылок дулом дробовика. — Да тут же целый бюджет небольшой африканской страны! Это сколько ж пива можно в ФРГ купить…

— Отставить пиво! — рявкнул Хмельницкий, запрыгивая в кузов. — Это жалованье Ванг Пао. И теперь оно работает на мировую революцию. Нгуен! Скажи своим орлам, пусть грузят винтовки, пайки и деньги на горб. Берем сколько сможем унести. Остальное минируем.

Связист Рябов предупреждал не зря. Пока десантура и партизаны в темпе ошпаренных кошек потрошили конвой, перетаскивая тяжелые ящики в джунгли, над ущельем разнесся отдаленный, но нарастающий стрекот вертолетных лопастей. Радиостанция убитого инструктора ЦРУ, валяющаяся в грязи, истерично захрипела по-английски.

— Шеф, у нас гости на подходе, — хмуро заметил Скобарь, вглядываясь в клочья тумана над деревьями. — Вертушки идут. Минут пять, и будут здесь.

— Значит, уходим по-английски, не прощаясь, — холодно отозвался Семен, спрыгивая на землю. — Арнольд, оставляй визитную карточку. Яник, Ваня — прикрываете отход.

Смолянинов достал из своей сумки несколько зарядов С-4 и с пугающей скоростью распихал их по топливным бакам уцелевших грузовиков, связав все в единую цепь.

Отряд, навьюченный трофеями так, что трещали кости, бесшумно растворился в зеленых зарослях, уходя по крутому склону вверх. Лаосцы тащили ящики с американскими автоматами, не обращая внимания на тяжесть — для них это было настоящее сокровище, ключ к победе в их долгой, изматывающей войне.

Они успели подняться метров на триста, когда над ущельем зависла пара боевых «Хьюи». Вертолеты хищно водили стволами крупнокалиберных пулеметов, ища цель в тумане.

Арнольд Арчибальдович, шедший в середине колонны, остановился. Инженер достал подрывную машинку, окинул взглядом своих товарищей и интеллигентно улыбнулся.

— Прощальный салют в честь господина Стивенса, — произнес сапер и нажал рычаг.

Внизу, в каменном мешке, разверзся настоящий филиал ада. Синхронный подрыв четырех заминированных грузовиков, набитых остатками боеприпасов, выплюнул в небо гигантский огненный гриб. Ударная волна с такой силой ударила в стенки ущелья, что вертолеты янки швырнуло в стороны, словно сухие листья. Одному «Хьюи» оторвало хвостовой винт осколком борта, и он, бешено вращаясь, рухнул прямо в огненное пекло догорающей колонны.

— Вот теперь экзамен сдан на отлично! — проревел Кабыздох, перекрикивая эхо взрывов. Штурмовик поправил сползающий мешок с долларами. — Диалектика в чистом виде! Пришли, увидели, экспроприировали!

Хмельницкий усмехнулся, поправляя ремень трофейной М16 на плече. Операция прошла безупречно. Они не только перерезали артерию снабжения армии наемников, но и вооружили своих союзников до зубов.

Джунгли Лаоса больше не были охотничьими угодьями ЦРУ. В