было понятно. Недосказанность повисла в воздухе словно дым от жаровни. Я видел, как Арно едва заметно качнул головой. Вопросы я задавал не из любопытства, а ответы звучали не для меня. Слова достигли главного слушателя: рука Арно медленно отдалилась от рукояти.

Полуторник Гильёма снова свистнул, целя в голову. Разговор закончился так же внезапно, как начался. Я ушёл вправо, придерживая клинок противника левой шпагой, и правой ткнул в открытую часть бицепса. Сталь скользнула по «Армированной коже (E)», оставив глубокую царапину, из которой тут же потекла кровь. Барон даже не замедлился.

Ещё удар. Ещё. Я кружил, колол, заставлял Гильёма поворачиваться раненым глазом, но понимал: так долго не протяну. Плечо после первого попадания наливалось тяжестью, дыхание сбивалось, а пальцы на рукоятях становились всё менее послушными. У Гильёма же, несмотря на все порезы, силы будто не заканчивались.

Своё главное преимущество — «Время охотника (E) (⅗)» — я придерживал, опасаясь, что у Гильёма есть какая-то особенно сильная, неизвестная мне модификация. Но за весь бой барон не продемонстрировал ничего, кроме усиленных ударов. Если тайный козырь у него и был, ждать, пока Гильём сам решит его показать, становилось слишком опасно.

Пора. Я мысленно активировал навык, и мир замедлился. Начался отсчёт пятнадцати секунд моей полной власти над полем боя.

Гильём теперь двигался словно в густом сиропе — медленно и предсказуемо. Мои «иголки» ожили. Левый клинок мягко отвёл полуторник, правый вонзился в щель между наручем и кольчугой. На этот раз глубже, чем прежде. Барон взвыл, отшатнулся. Я не дал ему передышки. Шаг влево, укол в бедро, скользящий блок, ещё один укол — уже в плечо. Кровь брызнула. Гильём споткнулся, и я впервые за всю драку увидел в его глазах не ярость, а тень сомнения.

Пять секунд. Всего пять секунд мне понадобилось, чтобы переломить ход поединка. Ещё немного. Ещё один точный удар, и «Живучесть (E)» сделает своё дело.

Я поверил, что победил. А потом барон что-то сделал. Ничего как будто не изменилось. Но барон… изменился.

Зрачки Гильёма расширились, а движения, которые ещё секунду назад казались мне медленными, внезапно ускорились до невозможного. Полуторник исчез и появился уже у моего лица. Я едва успел откинуть голову. Сталь задела шлем, чуть не сорвав его с головы. Мир качнулся. По внутренней стороне шлема прокатился оглушительный гул.

Что за херня⁈

Даже под «Временем охотника» барон теперь двигался быстрее меня. Ненамного. Но достаточно. Удары стали ощутимо тяжелее — будто к его и без того чудовищной силе добавили ещё пяток пунктов. И главное — исчезла прежняя неповоротливость. Теперь сила Гильёма не мешала скорости, а питала её. Я блокировал, уходил, колол в ответ, но каждый раз опаздывал на долю мгновения.

Каждая такая доля превращалась в новый скол на клинках, вспышку боли в руках или свист стали у самого лица.

Десять секунд. Клинок свистнул. Я подставил левую шпагу. Сталь встретила сталь — и мой клинок сломался. Обломок звонко отскочил к стене, а в моей руке остался лишь обрубок, длиной с кинжал.

Гильём не остановился. Обманное движение, захват моей второй шпаги — и вот он силой вырывает оставшееся целым оружие. Пальцы разжались. Кожа на ладони лопнула и оставила на рукояти кровавый след. Клинок отлетел в другой конец комнаты.

Я отпрыгнул, но барон уже был рядом. Нога врезалась мне в грудь. Я встретил удар обломком шпаги, всаживая её прямо в голень, между пластинами брони. Лезвие проникло внутрь. Я почувствовал, как оно прошло сквозь плоть и упёрлось в кость. Гильём даже не вздрогнул. Будто не ощущал боли.

Удар ногой швырнул меня назад. Я пролетел пару метров и ударился спиной о каменную стену. Затылок встретил камень даже через шлем. Перед глазами вспыхнули белые точки. Я попытался вдохнуть, но грудь не слушалась — только судорожно дёрнулась, не пропуская воздух. Я сполз по стене.

Пятнадцать секунд. «Время охотника (E) (⅗)» исчерпало себя и отключилось. Мир вернулся к обычной скорости. А полуторник барона, размазавшись в воздухе, оказался у моего горла — остриё касалось кожи между шлемом и доспехом. Холодная сталь чуть надавила. По шее скользнула тёплая капля — то ли кровь из неглубокого пореза, то ли пот.

Гильём склонился надо мной. Кровь с рассечённой брови капала мне на лицо. В правой ноге торчал обломок моего клинка. Вокруг барона на камне уже растекалась тёмная лужица, но он стоял твёрдо, словно рана принадлежала кому-то другому. А в единственном зрячем глазу горело что-то совсем нечеловеческое.

— Я дам тебе время на последнюю молитву, агент, — хрипло произнёс барон. — Выпроси у своего Владыки местечко на небесах получше.

Остриё полуторника надавило чуть сильнее, по шее потекла кровь. В этот раз точно кровь. Я не двигался. Дыхание возвращалось с трудом, грудь всё ещё горела после удара ногой, а перед глазами плясали белые точки. Похоже, я отбегался. Оставалось лишь решить, умру я молча или успею напоследок сказать что-нибудь достаточно обидное.

Я уже открыл рот, чтобы съязвить последний раз в жизни, когда из тени дверного проёма вышел Арно. Тихим, почти бесшумным шагом, но Гильём сразу повернул голову. Движение по-прежнему оставалось быстрым, но уже не размазанным. Похоже у барона несколько модификаций на ускорение. Одна из них «Время Охотника (Е)», и её действие закончилось. А вот вторая еще работала.

— Ну наконец-то, — властно произнёс барон. — Неси верёвку, поможешь мне избавиться от этого вора.

— Вора? — удивлённо переспросил Арно. — А разве он не представился как агент Инквизиции?

Барон развернулся к Арно, не убрав клинка от моей шеи. Сталь двинулась вместе с ним, царапая кожу, и мне пришлось медленно повернуть голову следом.

— Так ты тут с самого начала? Стоял и наблюдал, как меня пытаются убить? — зло выплюнул барон. — Почему не помог?

— Потому что не хотел быть замешанным в убийстве человека Ордена.

Арно говорил спокойно, но теперь в его голосе чувствовалась не осторожность, а решение.

— Хочешь выглядеть чистеньким, — проворчал Гильём. — А всю грязь, как обычно, разгребать мне…

Пока они говорили, Гильём небрежным движением выдернул обломок шпаги из ноги. Лезвие вышло легко, без сопротивления. Я смотрел, и не верил глазам. Крови слишком мало. Тёмная лужица на полу почти не увеличилась. Рана выглядела так, будто клинок лишь рассёк кожу, а не не прошёл мясо до кости. «Армированная кожа (E)» не могла объяснить этого. Похоже, «Живучесть (E)» спасала не только от смертельных ран, вводя носителя в кому, но и останавливала кровотечение в бою.

Гильём бросил обломок на