полежит пока, может, чуть позже придёт в себя. Главное, жив, а если ещё окажется, что и головой не повредился, то будет вообще замечательно.

— Он скоро очнётся, — раздался голос сзади, и я резко повернулся.

— Великий, — я вежливо поклонился.

— Я в замешательстве, — сказал Форим, подойдя ближе и глядя на Лерана сверху вниз. — Двойное убийство — это не шутка, и свой приговор он заслужил полностью. Я всегда считал неправильным, что Дельгадо позволил ему так долго избегать наказания. Но есть и другая сторона. У Лерана Сторна я был научным руководителем и неплохо его знал. Он всегда был тихоней-книжником. Чтобы довести такого до убийства, надо было серьёзно постараться, так что в чём-то его можно понять. Опять же, Дельгадо обеспечил ему такую жизнь, что она сама по себе могла считаться наказанием. И вот сейчас я не понимаю, что нужно сделать: исполнить, наконец, его приговор или же посчитать, что он свою вину искупил. А как считаешь ты, Артём?

— Приговор ещё не исполнен, великий, — почтительно ответил я. — Он будет полностью исполнен, когда Леран Сторн покинет Дельфор.

— Учитывая, что ты сумел отсечь его от Дельфора, это значит, что его следует простить, не так ли? — усмехнулся Форим.

— Приговором было изгнание, — пожал я плечами. — Ты считаешь, что вправе судить его второй раз за то же самое?

— В Дельфоре я вправе судить кого угодно, за что угодно, и в какой угодно раз, — хмыкнул он. — Но ты прав в том, что приговор был именно таким, а то, что неявно предполагали судьи, вынося этот приговор, к делу вообще не относится. Я, конечно, могу снова связать его с Дельфором, и изгнание для него опять станет смертным приговором, но вот хочу ли я это сделать? Наверное, всё-таки нет. Если он сумел пройти через всё и нашёл способ выжить, значит, такова его судьба, и он достоин жить. Уводи его с собой. Надеюсь, ты понимаешь, что тебе сейчас тоже следует убегать?

— Не вполне понимаю причину, великий, — хмуро ответил я. — Вообще не понимаю, что происходило и чем закончилось дело.

— В самом деле не понимаешь? — он с изумлением посмотрел на меня, а потом захохотал. — Нет, ну какая плюха Делику! Начинающий магик, почти простец, посадил его в лужу, при этом сам не понимая, что делает! И этого шута ещё называют великим! Представляю, как над ним будут смеяться те, до кого эта история дойдёт, — он внезапно стал серьёзным. — А вот вас он убьёт, чтобы избавиться от свидетелей своего провала. Ну а я, пожалуй, вам помогу — мне хочется, чтобы свидетели всё-таки остались.

— Так что я сделал-то? — уже в полном отчаянии спросил я.

— Наверное, всё-таки стоит тебе объяснить, — задумался Форим. — Ведь в самом деле — какой из тебя свидетель, если ты даже не понимаешь, что произошло? Скажи: ты знаешь, каким образом возникают секторали?

— Великий воплощает сектораль, заключая с ней договор. В обмен на кормление сектораль даёт людям место для жизни и ресурсы.

— По сути верно, — согласился он. — Но это слишком общее описание. Важны детали, а они меняют картину на почти противоположную. Например, важным моментом является то, что сектораль неразумна. А раз она неразумна, то о каком договоре может идти речь? Ты же не можешь заключать договоры с коровой или с козой? Вот и с секторалью не можешь. Это всего лишь гигантская тварь, которая умудрилась разъесться настолько, что больше не в состоянии кормиться. Она слишком велика, чтобы быть добычей, и слишком неповоротлива, чтобы охотиться.

— Тогда как с ней договариваются? — в недоумении спросил я.

— Так же как с коровой, — наставительно сказал Форим. — Ей показывают пастбище, приводят туда и пасут. Без пастуха сектораль жить не будет. Сама она не понимает, что для того, чтобы получать, она должна что-то давать людям. А значит, люди из такой секторали рано или поздно уходят, и она превращается в безжизненный кусок камня.

— Как Летика? — вспомнил я каменистую сектораль, где наткнулся на алтарь духа.

— Хороший пример, — одобрительно кивнул он. — У Летики давно нет хозяина — жизнь в ней ещё теплится, но скоро окончательно уйдёт. Так вот, великий, создавший сектораль, должен постоянно за ней следить — направлять развитие, защищать от неё людей, следить, чтобы вся система находилась в равновесии и все элементы этой системы имели свою выгоду. Если великий перестаёт следить, то система обязательно станет несбалансированной и в конце концов всё неизбежно развалится. Ты это понимаешь?

— Понимаю, — подтвердил я. — Звучит вполне логично и многое объясняет. Но как это относится ко мне?

— Я к этому сейчас подойду, — пообещал он. — На самом деле работы великому там немного, а выгод хватает. Это и понятно — кому бы понадобилось напрягаться ради создания личной каторги? Забот у хозяина секторали даже меньше, чем у обычного правителя, а власти и богатства больше. Но это всё относится к обычной секторали, а Дельфор нельзя назвать обычной. Такие души, как Дельфор — большая редкость. У них очень много энергии, и они обычно прогрессируют не в тупого гиганта, а во что-то более возвышенное. Нередко даже приобретают разум. Впрочем, об этом мало что известно, высшие сущности не особо позволяют себя изучать. Но Дельфор не возвысился, и когда мы с Дельгадо его нашли, то решили, что это хороший шанс получить что-то действительно ценное. И в самом деле получили.

Он замолчал и скривился, а я почувствовал в нём резко накатившую злость.

— Но Делик всегда был хитрой сволочью, это и оказалось нашей главной проблемой. Я связал себя с Дельфором, а вот он связываться не стал. Мне приходилось работать и за себя, и за него, а он только отделывался обещаниями. Каждый раз ему что-то мешало. Да и понятно, что мешало, — сказал он со злостью, — у него же всё было хорошо. Он пользовался всеми возможностями хозяина секторали безо всяких обязательств, а я работал за двоих.

— Кажется, я начинаю понимать, что он от меня хотел, — мрачно сказал я.

— Молодец, — он одобрительно посмотрел на меня. — Правильно догадался. У тебя достаточно высокое сродство с духовным планом, чтобы стать пастухом Дельфора, но при этом ты