ощущая физический вес того, что она только что сказала мне. Но слова не идут у меня с языка. Я ограничиваюсь кивком, который она возвращает мне, прежде чем развернуться на каблуках и уйти.

— Но на самом деле…

Она машет мне через плечо, держа в руке ключи.

— Не трудись отрицать. Он был влюблён в тебя много лет, бросил свою подружку, как только ты приехала в город, и ты живёшь у него под крышей. Я знаю своего брата.

Когда она так говорит, я чувствую себя растерянной.

И немного виноватой за то, что избегаю его.

Но ещё больше я чувствую себя виноватой из-за того, что пришла на мероприятие, где мне приходится смотреть, как другие женщины пожирают его глазами, в то время как я только и делаю, что отталкиваю его.

* * *

— Где Форд?

Рози ухмыляется.

— Ему здесь не место, и я знаю, что лучше не тащить его сюда. Бедняга будет несчастен, но он сделает это ради меня. — Она мечтательно улыбается, глядя на сверкающую воду. — Я подозреваю, что он читает у озера или одержимо плавает кругами. Он выпишет Дорис анонимный чек или что-то в этом роде, как миллиардер-отшельник.

У меня сжимается сердце от искренней нежности в её голосе, поэтому я поворачиваюсь и спрашиваю кого-то, кто не так сильно влюблён, где может быть её соседка по комнате.

— Риз на аукционе? — спрашиваю я Табиту, которая пьёт пиво из пластикового стаканчика рядом со мной.

Она усмехается.

— Нет. Он уехал по работе. Снова. И я не хочу продавать его на аукционе на один день. Я хочу продать его навсегда. С серийным убийцей.

— Мрачно, — фыркает Рози.

— Чем он занимается на работе?

— Не знаю. Я стараюсь с ним не разговаривать. Что-то в индустрии развлечений.

Хм. Это самая подробная информация, которую она когда-либо давала об этом парне, поэтому я продолжаю расспрашивать.

— Что вы, ребята, собираетесь…

Я практически вижу, как у неё на глазах опускаются жалюзи.

— О, смотри, — она указывает на них пивом, — они начинают.

Мы с Рози обмениваемся обеспокоенными взглядами, но я больше ничего не спрашиваю. Как бы ни убивало меня любопытство, я знаю, каково это — терпеть нежелательное любопытство.

И, может, я не очень хорошо знаю Табби, но сейчас она кажется слишком хрупкой для этого. Когда наше внимание снова сосредоточилось на сцене, я сосредоточилась на том, чтобы потягивать сидр, чтобы успокоить нервы. Мне сказали, что это местные яблоки, хотя я не уверена, что вообще их пробую. Мы прогулялись по территории. Здесь устраивают соревнования по приготовлению чили, выставляют различные тележки с едой и напитками и устраивают редкие аттракционы. Заведение, конечно, небольшое, но оживленное. Здесь пахнет попкорном и сахарной ватой, а крики детей вызывают у меня улыбку.

Все так заняты тем, что наслаждаются жизнью, что даже не смотрят на меня, и я чувствую себя почти нормально, гуляя по ярмарке с парой друзей. Если бы я не переживала из-за Уэста и из-за того, кто мы друг другу, я бы наслаждалась жизнью.

Вместо этого я думаю обо всех местах, где, по его словам, он собирался меня трахнуть, и гадаю, кто выиграет день с ним и когда они его потратят. Чтобы остаться незамеченной, я решила быть только зрителем. Последнее, чего я хочу, — это чтобы Уэст попал в заголовки газет из-за того, что мой зеленоглазый монстр вышел на прогулку.

Дорис выходит на сцену, установленную на открытом травянистом пространстве рядом с её пабом, и у меня внутри всё переворачивается. Она топает по ней, словно её раздражает само присутствие здесь людей. Она опускает микрофон, и из динамиков доносится громкий шорох. Я сжимаю губы, чтобы скрыть улыбку.

— Ну что ж. Спасибо, что пришли. Снова. Каждый год вы все приходите, чтобы помочь мне собрать средства для продовольственного банка, и, как бы я ни раздражалась из-за вашего присутствия, я ценю это. Как многие из вас знают, я выросла, полагаясь на продовольственный банк. А в маленьких городах эти запасы иногда заканчиваются. Мне повезло, что я оказалась там, где я сейчас, но ваша сегодняшняя поддержка позволит сохранить консервы в хранилище и обеспечить местные школы завтраками и обедами. Наши дети не должны голодать в школе, я уверена, мы все с этим согласны.

Она сглатывает, оглядывая толпу. В её глазах больше эмоций, чем я ожидала от этой женщины. И внезапно я тоже чувствую это: жжение в переносице, и я быстро моргаю, чтобы сдержать слёзы. Может, я и прошла через ад, но никогда не голодала. По крайней мере, не по необходимости.

Дорис откашливается и вытирает нос рукой.

— И, знаете, после многих лет жизни в мире, управляемом патриархатом, я чувствую, что мужчинам не помешало бы немного объективизации.

Это вызывает у нее дружный стон и раскатистый смех.

— Так что делайте ставки небрежно и наслаждайтесь шоу.

Она буквально роняет микрофон, его громкий хлопок эхом разносится по всему залу, и уходит со сцены, а я тихо смеюсь, прикрыв рот рукой.

За сценой гремят звуки ярмарки, а позади нас царит тишина в пабе. Еще дальше — автостоянка и... ну, лес. Я чувствую, что мне хотелось бы сбежать и спрятаться прямо сейчас.

Но когда пожилой мужчина выходит на сцену и все прижимаются ближе, я оказываюсь в толпе и задаюсь вопросом, какого чёрта я делаю это с собой.

Чтобы доказать, что мне всё равно. Чтобы следить за своим имиджем.

Мужчина берёт микрофон и рассказывает о правилах, о том, что вы получите, если выиграете, и где можно сделать пожертвование. А затем начинается мероприятие.

На практике это выглядит не так бесчеловечно, как я себе представляла. Все парни выглядят счастливыми и весёлыми, они шутят, и толпа смеётся. Они разного возраста и комплекции. Каждый мужчина собирает по паре сотен долларов, и я ругаю себя за то, что придала извращённый голливудский оттенок этому очаровательному сбору средств на благое дело.

Когда Уэст выходит, улюлюканье и вопли становятся громче. От каждого децибела