семью дэ Пересов. Антонио не шутил. Старик прожил бок о бок с этой семьей много времени, судя по возрасту, ещё со времён отца Тайрона. Если он предупреждает — он знает о чём говорит.

Ужин с семьёй перестаёт быть ужином с семьёй, когда всё идёт гладко. Это закон. Нарушений я не наблюдал.

Джозеф говорил о делах — важно, размеренно, со вкусом человека, который любит слушать собственный голос.

— Это обычный спад, — вещал он. — Начало лета, мы каждый год сталкиваемся с отрицательной динамикой по продажам. Валентия спокойна как никогда, даже ни одного скандала. Думаю, следующий квартал будет прорывным, закроем годовой план.

Тайрон чуть поморщился.

Карла смотрела мимо Джозефа.

Уго, не вступая в разговор, сверлил меня взглядом.

— А чем занят твой младший брат, Джозеф? — спросил он вдруг, светски, приятельски, не отрывая взгляда от меня. — После тех событий я ничего не слышал…

На что он намекает? Ещё и так вульгарно, обсуждая меня при мне.

Джозефу новая тема понравилась, его глаза загорелись.

— После того как плавал голым в водоканале? — усмехнулся Джозеф.

В этой усмешке было злорадство, которое он даже не потрудился спрятать.

Я прислушался к себе. Ну, кто не плавал голым? Молод.

— Или после того как швырял песо в прохожих из окна гостиницы?

Всякое бывает.

— Да-да, — подхватил Уго с удовольствием. — Кажется, он ещё искупался в фонтане, бегал от полиции, а потом прыгнул с моста в канал и упал на лодку с туристами.

Виктор был глуп. Это не новость. Меня хотели поддеть — как-то слабо получилось. Из-за этого я в Корсе? Ну и слава богу. Как говорится — можем повторить.

— А ещё, помню, он как-то в ресторане заплатил официантке — и та носила ему еду в чём мать родила… — продолжил Джозеф, не замечая, как у Тайрона начали сужаться глаза. — Конкуренты потом неделю эту новость обсасывали. Эвенто тройную выручку сделали, их печатные станки дымились.

Терпению Тайрона пришёл конец. Он хлопнул ладонью по столу — не сильно, но весомо.

— Хватит. Это обоих касается. Нечего больше обсудить?

Уго скривился еле заметно. Джозеф, разочарованный отсутствием реакции с моей стороны, потянулся к бутылке.

Карла веселилась за всех, не скрывая жемчужной улыбки. Катрин, наоборот, покраснела. Вжилась в роль аристократки? Грязное бельё мозолит глаза? Не грусти, малышка. Хотя она явно решила грустить об этом на личной яхте, а не в тесном автобусе по дороге на работу.

У каждого свои приоритеты.

Повисла пауза. Все активно занялись едой. Каждый что-то нашёл у себя в тарелке, какое-то время было слышно только звук приборов.

— Мы хотим попросить прощения, — произнесла Катрин ровным голосом, чуть склонив голову. — Виктор осознал, что вёл себя неподобающе, но это в прошлом. Да, Виктор?

Я обомлел.

Под столом она коротко ударила меня кулаком по бедру.

Уго и Джозеф одновременно подобрались.

— Извинись, — прошипела мне в ухо Катрин.

— Прошу прощения, — кивнул я, обведя взглядом собравшихся. — За то, что не предупредил заранее. В следующий раз оповещу всех. Внесу вклад в семейное дело. Джозеф, готовь станки, мы будем первыми кто заработает на этой новости!

Карла расхохоталась — искренне, от души. Джозеф посмотрел на неё с неодобрением. Элеонора не поняла, как реагировать. Бланка едва заметно улыбнулась. И Тайрон, что удивило всех — тоже улыбнулся.

— Что ты несёшь? — выдохнула Катрин мне в ухо.

Я промолчал. Продолжать выяснять отношения за столом не было никакого желания.

Ужин прошёл великолепно. Я узнал, что у меня есть огромная семья… И каждый в ней не вполне равнодушен ко мне — даже когда я сижу молча и изолирован на курорте средней руки в качестве наказания.

Это любопытно.

Катрин буквально утащила меня в комнату, едва подали десерт. Дверь захлопнулась, она сразу же обернулась, и по тому, как набрала воздух, я понял, что список претензий составлен заранее.

— Впредь я и слышать не хочу ничего в подобном ключе. — она была зла. — Ты не представляешь, сколько ушло труда на то, чтобы выставить тебя в приличном свете. Я говорила Джозефу, говорила Тайрону, что ты изменился, что стал спокойнее, что всё осознал. А ты…

Она вдохнула. Выдохнула. Махнула рукой.

Я молчал.

Её вспышка понятна. Катрин слишком боится быть отвергнутой моей семьей и главную угрозу видит во мне. Цинично, но не более. Прошлый Виктор был неуправляем и действительно мог всё испортить. Я не такой. Но доказывать ничего не собираюсь.

Мне не интересна семья. Все что я увидел всего за один день, не впечатляет. Старший наследник жаден до внимания, а вместо головы у него задница. Бланка оправдывает жениха, который об неё разве что ноги не вытирает, пока. Уго… Уго не далеко ушёл от старшего наследника дэ Фуэго. Хулио ни рыба ни мясо, как и Эмануэль. Последний так вовсе действует за спиной у главы семейства.

Тайрон, надо думать, всё это видит. Он и Элеонора смогли перешагнуть через моё прошлое и жить дальше, в то время, как остальных я невероятно раздражаю самим фактом существования.

— Молчишь? Прекрасно! — Катрин снова завелась и всплеснула руками.

Всё-таки она была красивой девушкой. Сколько ей — двадцать пять? Блондинка с золотым отливом, строгая и безупречная, как фарфоровая статуэтка.

— Мне нечего сказать, — пожал я плечами, устраиваясь поудобнее в кресле. — А вот тебя послушал бы, но ничего достойного ты пока не сказала.

— Ничего достойного? Вот как!

Глаза у неё засверкали. Я моргнул.

Нет, в буквальном смысле. По-настоящему засверкали, радужка начала светиться золотым, тонко, но отчётливо.

Ах да. Она же маг.

— Ты должна была промолчать, но не промолчала, — сказал я спокойно. — А сейчас, вместо того чтобы отчитывать меня, тебе стоило бы извиниться.

Катрин сдвинула аккуратные брови к переносице, взгляд потяжелел, золото в радужке стало ярче.

— И почему же? — от голоса разило опасностью.

Я не испугался. Объяснил, как маленькой.

— Ты моя невеста?

— Так.

— Ты видела, как Уго задал вопрос, которого так ждал мой братец. Это была травля — публичная, в узком семейном кругу. Они хотели получить реакцию. Не важно какую. Злость, вину, испуг — что угодно, лишь бы было за что зацепиться. Я им этого не дал.

Катрин понемногу остывала. Мой ровный тон возвращал её к равновесию.

— Просить прощения в той ситуации, значит сделать именно то, чего хочет оппонент. Ты же заставила меня сама, прямо за столом. Посмела указывать, как мне поступить. Если бы я не разрядил обстановку шуткой, мы оба оказались бы в проигрышной позиции. При том, что мне в принципе нет никакого дела до игр