чтобы взять выпить, прежде чем заставлять их биться за тебя насмерть?

Я киваю, поджав губы.

— Эй, эй. Выше нос. Для этого и нужен алкоголь. — Слейт привлекает внимание бармена.

Симпатичная девушка лет двадцати с небольшим, с татуировками и асимметричной стрижкой, подходит к нам, готовая принять заказ.

— Что вам предложить? — спрашивает она с глуповато-привлекательной улыбкой.

— Водка с содовой, пожалуйста, — отвечает Слейт с такой же глуповатой и обаятельной улыбкой. — Побольше водки.

— Лимон или лайм?

— И то, и другое.

Она смеется, глядя на него сияющими глазами.

— Кит? — спрашивает он, указывая на меня.

Барменша впервые замечает меня; ее взгляд перебегает на мое лицо.

— Виски с колой, пожалуйста.

— Сделаем. — Она кивает.

Она что, думает, что я девушка Слейта?

Как ни странно, я не против ее ошибки. Я все равно не хочу, чтобы он встречался с кем-то, кто экспериментирует с прическами. Если она не знает, что хочет носить на голове, то как, черт возьми, она может знать, чего хочет в постели? Однажды я была на ее месте и выглядела ужасно.

— Классика от Китон. Знаешь, ты могла бы хоть раз заказать кокетливый коктейль. Что-нибудь по-настоящему приятное? — поддразнивает меня Слейт.

— Да? Может, мне тоже попросить добавить туда лимон и лайм? Похоже, кто-то никак не может определиться, — парирую я, вызывающе вскидывая брови.

— Мои напитки отражают мое сложное сердце, — заявляет он с мелодраматичным вздохом.

— О боже, Слейт, ты и слово «сложный» — это вещи из параллельных вселенных. — Я кладу ладонь ему на щеку, и он ухмыляется.

— Виновен.

Мы стоим так мгновение, улыбаясь друг другу, моя рука покоится на его резко очерченной линии челюсти — жест, который, возможно, нарушает платонические рамки отношений. Словно прочитав мои мысли, Слейт отворачивается, и моя рука соскальзывает с его лица.

Барменша приносит наши напитки, и Слейт отдает ей свою карту, попросив оставить счет открытым. Его взгляд падает на ее задницу, когда она отворачивается, чтобы обслужить другого клиента.

Я больно тычу его в ребра.

— Сконцентрируйся, — напоминаю я. — Сегодня вечером все крутится вокруг меня.

— Да, точно. Кто-нибудь приглянулся?

Я прослеживаю за его взглядом, направленным на толпу свободных мужчин в зале, и оцениваю свои варианты.

— Не знаю. Первым пунктом в моем списке идет отработка техники минета.

Слейт, кажется, давится воздухом от моего выбора слов, произнесенных таким деловым тоном.

Я ухмыляюсь и продолжаю давить: — Каких парней мне стоит рассматривать?

Судя по выражению его лица, у меня между глаз вырос второй нос.

— Буквально любой мужчина в этом зале почтет за честь познакомить тебя со своим членом, Китон. Давай поменьше фокусироваться на списке и побольше на том, кому именно ты хочешь отсосать.

— Ладно, ладно. — Я осматриваю зал.

В глубине стоит высокий парень в окружении друзей. Черные вьющиеся волосы, широкая грудь и такая же широкая улыбка. Он громко хохочет над чем-то, что сказал один из его приятелей.

Симпатичный, но, держу пари, с ним будет непросто.

Мой взгляд смещается в более тихие уголки помещения. Может быть, кто-то менее заметный. Кто-то, кто отнесется ко всему этому проще. Кто-то расслабленный. Потому что именно это мне сейчас и нужно.

Я замечаю парня, сидящего у двери. Русые волосы, карие глаза, идеальная легкая небритость. Рукава закатаны — все как я люблю. Кажется, он пришел с большой компанией, перекидывается парой слов с проходящими мимо людьми, но никогда не доминирует в разговоре. Он мне уже нравится.

— Вон тот, — говорю я, указывая на него пальцем.

И тут же жалею о своем жесте, потому что взгляд мужчины испуганно метнулся ко мне, заметив, что я пялюсь на него, как ястреб. Я резко отворачиваюсь к барной стойке, сгорая от стыда.

— О боже, — скулю я. Что ж, все уже кончено.

— Ага, очень изящно. Он идет сюда. Удачи, чемпионка.

Слейт собирается отвернуться, но я незаметно хватаю его за руку, чтобы никто не увидел.

— Что мне сказать? — Мой голос звучит настолько жалко, что хочется выброситься в окно.

— Что угодно, Кит. Просто воспринимай это как пробный забег. Это не единственный парень, с которым ты поговоришь за сегодня.

Слейт слегка сжимает мою руку, прежде чем отодвинуться и помахать барменше, заказывая еще выпить. Я смотрю, как он бросает меня на произвол судьбы, и у меня перехватывает дыхание.

— У меня что-то на лице? — раздается голос позади меня.

Я медленно поворачиваюсь, собирая волю в кулак, и улыбаюсь стоящему передо мной мужчине.

— Ты просто очень красивый?

Черт возьми. Это было ужасно.

Но мужчина тепло улыбается, и я чувствую себя чуть менее ничтожной.

— Очень мило с твоей стороны, — говорит он, протягивая руку. — Джеймс.

— Китон, — отвечаю я. — Я не очень хороша в таких вещах.

— Это было немного прямолинейно, да, но мне нравится такое.

Черт. У него сложилось обо мне неверное представление. Или верное? Разве я не пытаюсь затащить этого парня к себе в постель?

— Значит, будем прямолинейными. — Я выдаю свою лучшую улыбку продажника, которую обычно приберегаю для самых желанных клиентов. — Расскажи мне о себе, Джеймс.

Я не ожидала, что на меня обрушится такая волна эмоций, когда я начала этот разговор.

Джеймс — инженер, но в душе он артист. Он также состоит в группе импровизаторов, которая выступает раз в две недели по вторникам в этом самом баре, и мне обязательно нужно прийти! В следующие выходные к нему приедет брат, который не верит в творческое самовыражение, что для Джеймса абсурдно, ведь он считает, что Импровизация помогает ему сохранять рассудок. (Судя по тону Джеймса, слово «Импровизация» пишется с большой буквы). У него есть пес по кличке Бак, с которым хватает забот из-за постоянных счетов от ветеринара. «Глисты, — заявляет он, — вечно эти желудочные глисты». Но он уверен, что Бак бы мне понравился, потому что пес любит красивых дам. Люблю ли я собак?

— Кошек, — выдавливаю я, осознав, что наконец-то настала моя очередь говорить. — Лично я больше кошатница.

Как я могла так жестоко ошибиться, приняв этого болтуна за расслабленного парня, который «никогда не доминирует в разговоре»? Больше никогда не буду доверять своей интуиции.

— Кошки, значит? Это многое говорит о женщине.

— Да неужели? — сглатываю я, готовясь к новой серии «Шоу Джеймса».

Я ловлю себя на том, что оглядываюсь в поисках живой студийной аудитории или хотя бы парочки скрытых камер. Вместо этого я замечаю Слейта, который наблюдает за нами с другого конца барной стойки. Что это у него на лице? Это что, слезы от смеха? Я бросаю на него самый испепеляющий взгляд, на который