нее, образуя черное покрывало, которое не только впитывало ее соки и, следовательно, наполняло ими его, но и защищало ее нежную кожу от абразивных песчинок.

Катал уткнулся носом в ее влажный центр, вдыхая ее женский аромат и пьянящий запах ее возбуждения, отчего его охватило дикое и отчаянное желание погрузиться глубоко в ее тепло. Чувствовать, как ее стены сжимаются вокруг него, когда она кончает в оргазмическом блаженстве.

Сегодня вечером он будет трахать ее долго и жестко под открытым небом, чтобы все небеса были свидетелями их совокупления. Пока ее крики не достигнут самых звезд и самих богов.

— Никто и никогда не заберет тебя у меня, Дуна. Даже ты сама. Я запрещаю это.

Не в силах сопротивляться, его умелый язык вытянулся, и он лизнул Дуну. Долго. Медленно. Восхитительно. Грязно. Одним долгим движением, покрывающим всю ее киску. От ее задницы, через ее влажное отверстие, до ее клитора, наслаждаясь ею, пока вкус его пары наполнял его рот, снова и снова, пока она вырывалась из его рук.

Застонав от сенсорной перегрузки, когда его болезненно твердый член потек по гребаным штанам, Катал быстро подскочил, не теряя больше времени, и снял с себя одежду, пока не оказался полностью обнаженным перед ней.

Его впечатляющее тело излучало силу и обещание того, что должно произойти. Зверя, затаившегося в засаде, готового проглотить свою жертву. Его тяжелый член был высоко поднят и эрегирован, сердито истекая постоянным потоком теплой спермы при виде его распутной богини, распростертой, возбужденной и готовой для него.

Никакой прелюдии не будет.

На этот раз никакого лизания или посасывания.

Только грубый, первобытный трах.

Как брачный ритуал, которого требуют боги.

Но сначала… Он встал на колени между ее ног и, наклонившись, укусил внутреннюю поверхность бедра.

— Катал!

Густая жидкость потекла из следов от его зубов, и он прижал к ним обе ладони, окрашивая кожу в темно-красный цвет. Он сжал свой толстый член в кулаке, лениво поглаживая его обеими руками от основания до кончика и тщательно втирая в него ее кровь.

Полуприкрыв глаза, Дуна наблюдала за ним, ее грудь быстро вздымалась, когда его тени прижимали ее к земле и растекались. Делая ее совершенно беспомощной и находящейся в его власти, чтобы творить с ней все, что он захочет.

Взяв свой пульсирующий член в руку и потянув кожу над ее клитором, он обнажил его, ударяя по набухшему бугорку головкой снова и снова. Вытягивая стоны и хныканье из своей пары, когда с каждым новым сильным прикосновением к ее плоти из нее вытекало все больше жидкости.

— Вот и все, красавица, — пробормотал он, не сводя глаз с ее тугой влажной дырочки, которая сокращалась каждый раз, когда он касался ее клитора. — Сожми эту киску для меня.

Схватив ее сзади за бедра, Катал поднес свой член к ее входу и, шипя, наблюдал, как плачущая мертвенно-бледная головка раздвинула губки ее киски и исчезла внутри нее.

Жадная киска Дуны растянулась вокруг его толстого ствола, когда он медленно, дюйм за дюймом, проник по самую рукоятку, затем так же медленно вышел обратно и обнажил свой покрытый скользкой смазкой член.

Она стонала и мяукала, тяжело дыша с каждым извилистым погружением в ее центр, извиваясь и пытаясь заглотить его член глубже, в то время как его тени удерживали ее сложенной пополам и на месте. — Пожалуйста, Катал. Пожалуйста…

Ее стенки облегали его член, как идеальная перчатка, сжимая его, когда из нее хлынуло еще больше жидкости возбуждения. Он низко зарычал от восхитительного ощущения, его ноющий член трещал по швам от того, каким твердым он был.

— Черт возьми, — выругался он, его яйца отяжелели и налились, когда он снова вышел, оставив только шелковистый кончик внутри своей женщины, прежде чем погрузиться обратно. — Я мог бы кончить, просто наблюдая, как твоя киска поглощает меня. — Ее влагалище втянуло его, ее соки стекали по его покрытому кровью стволу.

— Катал, пожалуйста! Пожалуйста, я больше не могу этого выносить. Пожалуйста…

Застонав, он повел шеей, едва сдерживаясь. — Такая нуждающаяся маленькая штучка. Так отчаянно желающая быть наполненной. — Он наклонился и протолкнулся внутрь до упора, весь его член вошел в ее киску. Поставив оба локтя по обе стороны от головы Дуны, положив ее лодыжки себе на плечи, он раздвинул колени, медленно входя в нее, один, два, три раза, а затем по-настоящему начал трахать ее.

Его яйца шлепались о задницу Дуны, когда его пальцы переплелись у нее на макушке, удерживая ее на месте под собой и не давая ей двигаться, пока он без усилий колотил ее длинными, глубокими движениями. Заставляя ее киску впитывать каждый безжалостный толчок.

Они смотрели друг на друга из-под плотно прикрытых век, их лица на одной линии. Миллион слов витал в крошечном пространстве между ними, пока звуки их грубого секса насыщали воздух.

— Ты хотела бросить меня? — он болезненно прохрипел, когда их скользкие тела прижались друг к другу. Одна только мысль привела его в ярость. — Ты никогда не сможешь оставить меня. Ни в этой жизни, ни в следующей. Даже когда земля перестанет вращаться. Ты всегда будешь здесь, где твое место. На моем члене и в моих объятиях. Ты понимаешь?

Она кивнула, задыхаясь от его безжалостной атаки.

— Скажи эти гребаные слова. — Он приподнял бедра, прежде чем снова врезаться в нее. — Скажи, что ты моя навсегда, милая. — Жестко оседлав ее.

— О Боже! — Ее глаза закатились. — Я твоя навсегда!

— Именно так. — Толчок, толчок, толчок. — Вбей это уже в свою гребаную башку. Ты принадлежишь мне. Твоя кровь, твои слезы, твоя влага. Твое прошлое, настоящее и будущее. Все принадлежит мне. Я твой хозяин, твой Бог, твоя пара. Ты принадлежишь мне так же, как и я принадлежу тебе. Каждый — толчок — единственный — толчок — гребаный — толчок — кусочек меня.

Он увеличил темп, но сохранял устойчивый, изматывающий ритм, достигая дна каждый гребаный раз, прежде чем выйти почти полностью.

Его мускулистая задница изогнулась, входя в нее без ограничений, когда она начала откидываться на него, встречая каждый его резкий толчок лоб в лоб.

Его тени испарились, а ее лодыжки опустились и сомкнулись вокруг его задницы. Ее руки метнулись к нему, ногти впились в его напряженную спину.

Царапала, царапала, проливая кровь по пути.

— Такая чертовски хорошая пара, — прорычал он, ни разу не оторвав своего разгоряченного взгляда от потрясающего лица Дуны. Наслаждаясь видом своей великолепной женщины, когда она отдавалась ему. — Посмотри на себя, трахаешь себя на огромном члене