Скомкала в руке и дернула веревку, понуждая козу следовать за собой. От ее недавней ласковости не осталось и следа.

* * *

— Стой! — бежал следом за ней Матвей. — Куда же ты? Неужто не понимаешь, что это Марийка оставила знак?

— Дурак, — сердито плюнула в ответ Агата. — Чего бегаешь за мной, как телок? Своей головы, что ли, нет?

— Почему ты не хочешь помочь? — в отчаянии закричал он. — Ведь она твоя дочь!

— Разные у нас с тобой дороги, — отмахнулась от него Агата. — Оставь меня. Видеть не могу харю твою богомерзкую. И к козе моей близко не подходи. Даже на вершок! Слыхал, что сказала?

Глаза ее сверкнули из-под темных бровей капельками ненависти. Матвей отшатнулся. Словно волной леденящего холода окатило его. Ведьма! Настоящая ведьма! Не зря в деревне болтают про нее всякое.

С тоской обернулся на шелестящую на ветру рощу. Где же тебя искать, Марийка? Некстати вспомнились ямочки на щечках дочерей. С новой силой заныло сердце.

Оставив всякую надежду дождаться помощи от бессердечной Агаты, он зашагал назад к лесу. Он должен ее найти. Марийка где-то рядом! Не зря же оставила она ему знак — свой любимый платок, подаренный в первый год после свадьбы.

Подбежал ближе и остановился. Полосой прошел пожар прошлым летом. Страшный, сжигающий все на своем пути огненный змей осиротил поля и луга, до смерти искусал растущие по краю луговины кусты лещины, а перед дубравой остановился — словно вышел кто из леса и удержал его гневным взглядом.

Нет в этом большого дива. Грозные и молчаливые стоят древние дубы, охраняя подступы к Родмень-озеру. Давно уже потемнела и потрескалась их кора, обратившись в глубокие складки, в тени которых притаились лесные тайны. Никто уже и не помнил, сколько лет прошло с дня рождения дубового леса. Поговаривали, что стоит он в этих местах грозным стражем задолго до тех времен, когда над Русью зазвенели первые колокола.

Матвей с опаской заглянул в тенистую глубину. Не раз он бывал в этих местах, а нынче как-то не себе. Скребется на сердце когтистый зверек, не пускает будто.

Нет, степной волк не боится леса! Он войдет внутрь и найдет свою семью!

* * *

Путаясь в подоле юбки, бежала она по пыльной дороге, не замечая расступавшихся перед ней людей. Коза жалобно блеяла и упиралась, но Агата тащила ее за собой, не обращая внимания на укоризненные взгляды соседей. Вот и знакомый плетень! Как ушла она сегодня спозаранку, калитка так и осталась распахнутой. Женщина впихнула во двор упиравшуюся козу и яростно захлопнула за собой дощатую створку.

Взбежав на крыльцо, на мгновение запнулась на пороге. Вход словно запечатала чья-то злая рука. Неужто пробрался кто-то в дом, покамест ее не было дома и замкнулся на засов?

Рука еще раз с силой толкнула тяжелую дверь, и та, недовольно скрипнув, отворилась. Агата гневно поморщилась. Сегодня все идет не так. Словно весь мир ополчился против нее, не иначе. Сначала упрямая коза, теперь дверь… Что же творится на этом свете? А она ведь так спешит!

В доме царил беспорядок. Разбросанные по полу миски мешались под ногами, перекатываясь с места на место, как живые. Клубки с пряжей попадали с полок и перепутались разноцветными нитями.

— Ах ты негодник! — прошипела Агата. — Опять повадился пакостить? А ну-ка выходи!

Глазастый черный котенок выглянул из-за корзины с шерстью и просительно мяукнул.

— Говорила тебе уже, — сурово отругала его Агата. — Нет тебе места в моем доме. Уходи, откуда пришел.

Котенок вытянул лапу и показал длинные когти, шкрябнул для верности пыльную половицу.

— И нечего мне угрожать, — схватила она в руки метлу. — Живо твой дух отсюда вышибу. И беги, жалуйся кому хочешь!

Незваный гость нагло уселся перед ведьмой, не сводя с нее круглых любопытных глаз.

— Выметайся! — замахнулась она метлой. — Некогда мне с тобой возиться. Сколько раз говорила уже, что на козу согласна, а кошачье племя отродясь терпеть не могу.

Котенок недовольно мяукнул, возмущенно задрал хвост и растворился промеж корзин с клубками черной пряжи, словно обратившись одним из них.

Агата с облегчением выдохнула и пошарила дрожащей рукой в поисках опоры. Не осталось больше сил в ослабевших ногах. Сколько еще она сможет сопротивляться настойчивому присутствию соглядатая?

Почему ей не дают жить так, как она сама того желает? Это ее жизнь и ее выбор. Она никому ничего не должна!

Глава 5

Матрена недовольно посмотрела в сторону луговины: «И чего мечется? То зайдет в лес, то выйдет. Бестолковый парень — Матвей. Не зря ее Демьян с малолетства его сторонился, хоть и соседи».

А потом и вовсе беда вышла. Хоть и не любила Матрена Агату, а уж больно сильно сынок убивался за ее дочерью. Материнское сердце не железное, поди. Готова была смягчиться она и послать сватов ко вдовьему дому, но тут неожиданно взбрыкнула Марийка, и все дело испортила.

Уж как не ярилась Агата, а украденного не вернешь. Так и пришлось обвенчать ослушников, чтобы дальше греха не вышло.

С тех пор, с легкой руки двух матерей, вся деревня Матвея не любит. Ходил слушок, что навсегда пропал он. Ан нет, вернулся. Бродит теперь вокруг рощи, как неприкаянный.

— Ты бы пошел, разузнал, — обернулась она к сыну. Мучило ее любопытство, но не самой же бежать и вынюхивать.

— Делать мне нечего, — мрачно обтер он выступившую на лбу испарину и отложил в сторону топор.

— Чудные дела творятся, — хмыкнула мать и снова бросила взгляд на далекую луговину. — И Агата, как оглашенная, мимо пронеслась, даже не поздоровалась. Что за семейка…

— Угу, — буркнул Демьян и снова взялся за топор.

— Господь тебя уберег, что сбежала тогда Марийка, — назидательно подняла она свой пухлый палец. — Хлебнул бы ты с ней лиха, намытарился.

— Чего старое ворошить, — недовольно отвернулся он. — Мало гутарили, что ли?

— Верно говоришь, сынок, — оживилась она. — У соседей у наших девка в возраст вошла. Пора бы и тебе остепениться. Анисья девица работящая, в плечах плотная. Не то что твоя костлявая Марийка.

— Не надо мне другой, — набычился Демьян и отбросил в сторону топор. — Сколько уже можно кости мыть? Разве дел у вас нет других, матушка?

— Да куда же ты? — рванулась было за ним Матрена, но одумалась и отступила. Пусть побродит по берегу, остынет. А она покамест до соседки добежит. Неужто не видел никто, как уводили из деревни скотину? И куда подевалась сама Марийка? Может, тать какой забрался, покамест все на покосе были? Нашел