чтобы не обидеть ненароком. Но маг Огня не стал его слушать. Он шагнул к Хьялмару — и крепко обнял его, легко подняв со стула.

Человеческие объятия! Хорошо, что мужские — от женских Хьялмар, должно быть, совсем бы отключился. Но вот это чувство, что его ценят, что по нему скучали, что за него волновались — оно тоже ударило в голову, как вино. Хорошо, что больше не ревел хоть: видно, запас слез кончился!

Зато, к его удивлению, всхлипнул Карсен:

— Я думал, что уже тебя потерял! Думал, все, Шелки просто за соломинку хватается, а так эксперимент точно кончится плохо!

— Если честно, я тоже так думал, — пробормотал Хьялмар. — Очень странно я себя чувствую.

Так странно было понимать, что Карсен действительно настолько хорошо к нему относится! Не зря снилось детство — у него, наверное, только в детстве, в родной деревне, были такие друзья…

Снилось? Точно же! Сон! Полностью немертвым не снятся сны, а ему вот приснились — точно так же, как снятся студентам и молодым некромантам с живым телом! Все потому, что с живым телом мозг нельзя отключить полностью — прервется дыхание, да и множество других процессов лишатся контроля. Выходит, Шелки оказался прав: все дело в омывающей мозговые ткани крови — нервная система сама настроилась на нужный режим, снова заменив полную отключку сном! Невероятно!

Карсен выпустил его из объятий — но эстафету перехватил Нелин. Что ж, этот хоть маленький и субтильный, ниже Хьялмара! Но обнимает крепко — он и сам боец не из последних.

Кстати, еще одно. Надо попросить магистра Бьера о тренировках: Хьялмар никогда не учился драться помимо обязательного курса в Академии, и, хотя толку от него в живом теле немного, он не должен быть обузой. Он хорошо помнил рассказ Нелина о том, что было, когда они сцепились с водным магом-ренегатом — пришлось того побеждать в рукопашную, раз некромантов рядом не случилось, ведь магия Воды-то на противника не действовала!

Поразительно, сколько воспоминаний хранила голова Хьялмара — и как они сейчас вдруг начали сыпаться, словно просо из дырявого мешка!

(Опять деревенская ассоциация… что ж, он подумает об этом позднее, пока сил нет… Боги, он, кажется, устал! Действительно, устал! М-да, вот это как раз не вполне приятное ощущение — но за все надо платить).

Карсена усадили за стол, принесли ему еды, которой тот с удовольствием отдал должное, сетуя, что до сих пор не успел пообедать.

— А тут мы вас химерой выдернули, — извиняющимся тоном проговорила Тея Нейгарт. — Извините!

— По такому поводу — извиняться не за что! — усмехнулся Тайту, деловито орудуя ножом и вилкой.

— Кстати, о почтовых химерах, — вдруг сказала Глерви.

В приоткрытое окно столовой влетела крупная химера-ворон и приземлилась рыжему химерологу на плечо.

— Что случилось? — спросила она у немертвой птицы.

Ворон распахнул клюв и сказал:

— Икра. Вылупилась.

Ого! Хьялмар совсем забыл про икру миноги за всей суматохой — а хотел ведь поглядеть, полюбопытствовать. Еще одно его поручение Шелки родом из другой жизни. Ведь важный же проект.

Кажется, не один он забыл, потому что над столом повисла тишина.

— Мать вашу, — сказала Эдгарс. — Совсем из головы вылетело! Хорошо, что магистр Бьер не забыл! Эрик, ты, кстати, догадался, чем их кормить? — спрашивала она, ясное дело, у Шелки.

Маг огня инкогнито спал с лица.

— Честно говоря… я так за всеми этими хлопотами…

— Я-асно, — протянула Эдгарс. — Этого еще не хватало! Ладно, я на Полигон.

— Я помогу максимально быстро добраться. И вообще помогу, — неожиданно для всех, кроме Хьялмара, вызвался Эльм. — Очень интересная научная проблема.

И они как-то очень быстро ретировались.

— Та-ак… — протянул Карсен, поглядывая на Нелина. — И что нам теперь делать с… сколько там этих миног? Штук двести?

— Около тысячи, — вставил Шелки.

— Тысячи⁈

— Я уверена, их получится выгодно продать, — предположила Шелки-супруга.

— Очень полезное сельскохозяйственное животное! — подтвердил Аксель. — Я знаю миры, где с руками оторвут!

— Отлично, вот пусть у тебя и отрывают! — воскликнул Тайту. — Ты этим и займешься!

У Акселя стало такое выражение лица, что Хьялмар снова не выдержал — и расхохотался вовсе неудержимо.

Глава 19

Просчитались… но где⁈

Разглядывая караван, который довольно споро втягивался в здание портала, я размышлял, что из каждого мира мы уходим все с большим и большим объемом барахла! При переходе с фронтира у нас было три рюкзака на троих (учитывая, что рюкзак Игнис весил в два раза меньше, чем мой, а мой — в два раза меньше, чем Элсина), плюс сумка со спящими питомцами, плюс личное оружие.

Когда уходили с Ошибки, у нас уже было два грузовых умертвия, в основном, с книгами Игнис и Теи. Помню, девчонки еще думали, что это Элсин книжек наберет, но нет: немертвым книги не особенно нужны — зачем, если они не забывают прочитанное? Даже в Руниале Элсин держал книги затем, чтобы всегда была возможность одолжить студентам, а не для себя, и без всяких сожалений оставил их Академии. А вот Игнис почитать любит, хотя в отличие от Ройги и Теи предпочитает романы о приключениях, мемуары опытных воинов или купцов, занимающихся межмировой торговлей. Вкусы Оллы находятся где-то посередине: она читает и то, и это, но больше ей нравятся пьесы, а не романы. Кстати говоря, до Гробницы я в принципе не сталкивался с театральной культурой Империи — а она вполне себе существует, девчонки меня пару раз вытащили на представления. Но об этом как-нибудь потом.

Теперь багаж сильно прирос: за нами следовала целая толпа из десятка умертвий, разделенных попарно, и каждая пара тащила огромный сундук с длинными ручками, как у носилок. Причем только в одном сундуке из всех были платья, книги и драгоценности всех наших девчонок скопом — я оценил их жертвенность, серьезно, многое им пришлось оставить! (Сперва мы хотели укладываться как раньше, отдельными семьями, потом решили, что оптимальнее будет разложиться по иному принципу.)

Во втором лежало складное крыло Игнис, сделанное лучшими мастерами Гробницы, — подарок от ее Воздушников на добрую память. Свободные углы в этом сундуке занимали личные вещи, что не являлись книгами, а также одежда для меня, Элсина и Агрима (у старого некроманта вообще вещей оказалось меньше всех, я ведь