И это я говорю только о своих собственных или «командных» доходах. Были еще наши семейные финансы: у Игнис и Теи имелась доходная собственность, как у всех стихийных магичек, — хотя Игнис деньги со своей подчеркнуто не получала, а тратила только доходы от деятельности на фронтире. Олла тоже о себе в этом смысле позаботилась, за годы службы скопив и вложившись во всякое, как она говорила, «на всякий пожарный». У Ройги имелась доля в предприятии ее матушки, также приносящая стабильный доход, плюс еще что-то в плане личных сбережений. И, конечно, сбережения имелись у Элсина и Агрима. Элсин как-то мне «на всякий случай» рассказал, где у него что и как получить к этому доступ в случае неприятностей. Про Агрима я мало что знал, но финансовые вопросы мы перед переходом обсудили, и он заверил нас, что в средствах не стеснен и свою долю расходов нести сможет. Ну еще бы, за четыреста лет аскетично живущий трудоголик много может накопить! Особенно с научными возможностями Агрима. Наверняка на него тоже не один патент оформлен.

«Короче, немало лута собрал», — с усмешкой подумал я, когда умертвия замерли в зале перед аркой. Хотя главный лут — это, конечно, люди. Если подумать, пока из каждого мира с прибытком ухожу! И хотя Олла абсолютно права в том, что каждый новый человек увеличивает вероятность того, что меня раскроют, но мне в данном случае куда более актуальной казалась правота Агрима. Люди — главный актив. Может быть, вообще единственный настоящий.

Моя команда, кстати, еще не входила в портальный зал, толпилась на крыльце — все шестеро. А все потому, что нас пришла проводить толпа народа (это несмотря на то, что накануне мы устроили официальный прощальный вечер в той же таверне, где обмывали мое магистерское звание). Вчера больше всего удивленной количеством гостей выглядела Ройга: лично ее явились приглашать члены библиотечного кружка во главе с библиотекаршей Ханной. Но на втором месте после нее был я: не ожидал, что столько людей на Гробнице считают меня если не другом, то хорошим приятелем — от четы Линдхольмов, Йона, ученика Нидаля, и Лоры Эдгарс, у которых действительно были для этого некоторые основания, до коллег Ройги по департаменту и коллег Элсина по Академии! А также едва ли не все некроманты Полигона, включая того же Нидаля, чью голову я запихивал в ящик, — мол, я их спас и вообще свой в доску. Даже тот Жизнюк из теплиц, с которым я только мельком пересекся, явился руку пожать!

Ну и да, Эльм был прав в том смысле, что моя роль в событиях «фиолетового эксперимента», которую не удалось замолчать, придала мне на Гробнице особый статус! Но я не ожидал, что это конвертируется именно в личные отношения. Однако люди, похоже, думали по-другому!

Сегодня таким же удивленным и растерянным выглядел Агрим, на проводы к которому явились Эльм и еще несколько старых некромантов, и не все из них были мне хорошо знакомы.

— Мы же вчера уже вроде бы попрощались… — услышал я растерянный… м-да, пусть будет «лепет». Как еще иначе описать этот тон голоса, я не знаю!

Надеюсь, наш новый соратник все же скоро адаптируется, а то пока со своей манерой держаться в одежде высокостатусного некроманта выглядит, как актер из студенческого кружка, которому вдруг подогнали профессиональные шмотки.

— Ты что думаешь, мы «как все»? — удивился Эльм. — К тому же я вчера весь день сочинял список экспериментов для вечной мерзлоты и сегодня ночью тоже. На, — и вручил ошалевшему Агриму целый наскоро переплетенный в кожу талмуд.

Похоже, у остальных были схожие просьбы или напутствия, потому что многие несли папки или даже старомодные свитки! Хм, похоже, придется еще на одно умертвие рюкзак надевать.

Тею лишний раз проводить пришли Нелины в полном составе — последовали обнимашки (с дамами, естественно). А проводить Оллу внезапно появилась Альмикен Карсен с охраной — вчера на вечере в таверне она, естественно, не присутствовала. Как и ее муж: чтобы не вызывать неловкость у других гостей. Похоже, она давала моей самой социально адаптированной супруге какие-то последние напутствия. Во всяком случае, разговор шел очень серьезный!

Хорошо хоть, Игнис не провожали повторно ее воздушники — а то один вчера прямо разрыдался на всю таверну! Она пробурчала что-то типа: «Мало я вас гоняла!», но, похоже, была изрядно тронута.

— Господа, извините, что нарушаю эту теплую и прочувствованную атмосферу, — Элсин демонстративно достал из кармана жилетки часы, хотя вообще-то ему этот девайс не особо нужен. — Но портал будет открыт через семь минут. Наши вещи уже внутри. Нам тоже пора. Как-никак, еще должна быть проверка документов!

— А то Тайту эти документы не сам выписывал! — усмехнулся Аксель Нелин. — Но вы правы, конечно!

Последний раунд пожатий рук, добрых пожеланий и объятий, последний взгляд на бледное солнце Гробницы — и мы втянулись внутрь канцелярии, оставив всех провожающих… так и хочется сказать «на перроне», но всего лишь на крыльце.

Тайту Карсен уже дежурил у портальной арки. Он перекинулся несколькими словами с Агримом (я не слышал, какими), потом сделал жест нам с Элсином отойти в сторону.

— Чтобы вы приглядывали за Хьялмаром, я даже не прошу. Ясно, что если уж столько сил приложили, поможете ему освоиться в другом мире, — сказал он очень серьезным тоном. — У меня другое дело. Знаю, сам он постесняется… но вы, если что, можете всегда мне писать через портал — с любой просьбой.

Он вытащил из кармана и передал мне пачку конвертов с красной печатью в виде языков пламени, уже подписанных «Адресовано Тайту Карсену».

— Вот, особая бумага с водяными знаками. Подделать трудно. Такие конверты рассматриваются Канцелярией в первую очередь, их отправляют бесплатно и их точно мне передадут. Некоторые сотрудники Канцелярии даже знают мой почерк.

— Благодарю! — от души сказал я.

Царский подарок на самом деле, куда более полезный, чем перстенек Фроссен. Мало ли для чего может потребоваться привлечь внимание мага Огня!

Элсин тоже выразил благодарность — куда более изысканно.

— Ладно, — Карсен махнул рукой. — Пора открывать портал. Желаю вам большой удачи… Вам и вашим семьям.

Ох, а вот это пожелание — зря он. Моя удача — штука специфическая! Даже при переходе на Гробницу влипнуть умудрился!

Впрочем, в начале беды ничего не предвещало.