раз ломалась сама. Теперь я сломала её сознательно.

— На ночь? — уточнил он.

— Для человека, который признался в любви, ты удивительно быстро делаешь опасные выводы.

— Я инспектор. Обязан уточнять условия.

— Я спрашиваю не о сегодняшней ночи.

Он перестал улыбаться. Я продолжила:

— Расследование закончится. Твои полномочия здесь однажды перестанут быть нужны. Старое дело закроют. Хелвик исчезнет из нашей жизни. Что потом?

Тейр сжал мои пальцы.

— Если разрешишь, останусь.

— В качестве кого?

— Для начала человека, который всё-таки починит отношения с хозяйкой после того, как признался, что приехал её проверять.

— Дальше?

— Мужчины, который любит её.

— Дальше?

Теперь он улыбнулся.

— Ты всегда требуешь полный перечень условий?

— Однажды уже подписала бумаги без приложения. С тех пор осторожна.

— Разумно.

Он подошёл ближе.

— А дальше посмотрим вместе.

Этого оказалось достаточно. Я поцеловала его первой. На следующий день Семь Источников снова работали как курорт. Эта фраза звучала почти смешно после всего, что произошло. Утром люди всё равно спустились к завтраку. Арвены потребовали свой обычный стол возле окна. Один из столичных гостей возмущался, что из-за вчерашнего разбирательства пропустил запланированную прогулку. Ниса обнаружила, что кто-то переставил табличку на двери гостевого дома, и устроила небольшое расследование с такой серьёзностью, словно судьба Империи снова зависела от правильной надписи.

Брина же встретила меня в вестибюле с тремя листами.

— Поставщик муки поднял цену.

— Сегодня?

— Он считает, что после вчерашнего мы либо закроемся, либо станем знаменитыми.

— И поэтому решил заработать в обоих случаях?

— Именно.

— Сколько хочет?

Она назвала сумму.

— Нет.

— Я уже сказала.

— Тогда зачем пришли?

— Чтобы вы официально разрешили найти другого.

Я взглянула на неё.

— Разрешаю.

— Хорошо.

Брина развернулась.

— И ещё.

— Что?

— Два гостя хотят продлить комнаты.

Я усмехнулась.

— После вчерашнего?

— Люди любят места, где происходит то, о чём потом можно рассказывать.

— Мы не станем продавать политические скандалы как услугу.

— Я уже сказала то же самое.

— И что ответили?

— Спросили, когда следующее заседание у источника.

Я закрыла лицо ладонью. Брина ушла совершенно довольная. Через неделю из столицы пришло первое официальное подтверждение: распоряжение Хелвика о чрезвычайном управлении приостановлено до завершения независимой проверки. Ещё через несколько дней его отстранили от руководства комиссией. Потом начались бумаги. Очень много бумаг. Курьеры приезжали почти каждый день. Одни требовали копии наших ведомостей. Другие привозили заверенные записи. Третьи пытались задавать вопросы, на которые уже отвечали первые и вторые.

Я быстро поняла, что государственный аппарат в этом мире отличается от знакомого мне меньше, чем хотелось бы. Расследование шло тяжело. Хелвик не признал ничего. Каждое решение имело объяснение. Каждая выплата — формальное основание. Каждая исчезнувшая бумага — возможную ошибку хранителя. Каждый приказ — подписи нескольких людей. Тейр предупреждал, что будет именно так. Но теперь дело больше не зависело от одного человека. Слишком много документов уже оказалось в разных руках.

Ориан передал семейный архив Вальтов. Его отец протестовал, потом перестал отвечать на письма сына, а через месяц дом официально вернул Семерым Источникам сумму, которую получил после закрытия курорта. Не как подарок мне. В документах это прямо называлось восстановлением неправомерно удержанного имущества владения. Я подписала получение без благодарственной речи. Ориан этого и не ожидал. Он вообще больше не приезжал без предупреждения.

За первые два месяца я увидела его всего один раз, когда ему требовалось дать показания на территории курорта. Он приехал утром, сделал всё необходимое, пообедал в общем зале и перед отъездом спросил, разрешаю ли ему подняться на восточную террасу. Разрешила. Мы поговорили минут десять. О погоде, дороге, возврате денег и новом порядке проверки. О нас — ни слова. Когда он уехал, я поймала себя на простой мысли: встреча не оставила после себя никакого внутреннего разговора.

Мне не хотелось анализировать каждый его взгляд. Не хотелось гадать, жалеет ли он. Не хотелось представить, что было бы, поверни время назад. Время никуда не поворачивало. И мне это нравилось. С Кассеной всё оказалось сложнее. Письмо от неё пришло спустя полтора месяца. Короткое. Без исповедей. Она сообщала, что уехала из столицы и отказалась от тех договорённостей, которые её семья уже начала обсуждать с Вальтами после проявления истинной связи.

Связь никуда не исчезла. Но Кассена написала одну фразу, которую я перечитала дважды: «Я слишком долго принимала силу чувства за обязанность построить из него жизнь». Она не сообщала, куда именно собирается дальше. Только добавила, что впервые хочет пожить там, где никто не представляет её сначала как чью-то истинную, а потом уже по имени. Я положила письмо в ящик. Ответила на следующий день. Написала, что понимаю.

Этого оказалось достаточно. К третьему месяцу старое расследование Семи Источников стало превращаться в завершённое дело. Нашли реестр въезда, который комиссия когда-то считала утраченным. Он хранился не в столице. Копия осталась в архиве старой дорожной службы. Когда Тейр привёз её мне, я сразу поняла, почему он не отправил документ с обычным курьером.

— Нашли, — сказал он.

Мы сидели в моём кабинете. За окном шёл дождь, по стеклу стекали длинные дорожки воды, а на столе лежали счета за новое восточное крыло, список прибывающих гостей и три письма от поставщиков, которых Брина успела довести до состояния почти религиозного уважения к срокам. Я отложила работу.

— Имя?

Тейр кивнул.

— В дорожном реестре записывали не постояльцев, а экипажи, которые проходили через северный пост. В ту ночь к Семерым Источникам приехала одна частная карета из столицы. Обратно она уехала следующим утром.

Он протянул мне копию. Я прочитала фамилию. Хелвик Роан. Несколько секунд ничего не чувствовала. Наверное, потому, что к этому моменту ответ уже не удивлял.

— Он сам был последним гостем.

— Да.

— Поэтому имя вырезали.

— Это ещё предстоит окончательно закрепить в решении. Но после того как нашли дорожный реестр, в архиве комиссии обнаружилась черновая ведомость размещения. Там тот же номер комнаты, который остался в нашей книге.

Я вспомнила прямоугольную дыру на старой странице. Столько времени отсутствие имени казалось центром тайны. Оказалось, за ним скрывался человек, которого мы видели почти с самого начала.

— Значит, он приехал сюда до закрытия.

— Как частное лицо. Официально комиссия появилась позже.

— А на следующий день началось вмешательство.

— Да.

— Твои старые записи это