Слова уже были не важны, важно только, что она рядом, она со мной и она в моих руках. Я знал, что принял правильное решение. Баскетбол — всего лишь игра, а Настя — моя жизнь.

Глава № 26

Настя

Я снова заснула в объятиях Матвея и проснулась уже утром, когда в палату зашла медсестра. Она сделала ему укол и снова тихо удалилась, сказав, что скоро принесут завтрак. За окном стучал дождь, и вылезать из-под теплого одеяла совсем не хотелось. Я была готова остаться здесь на весь день, проваляться в кровати рядом с Матвеем, болтать с ним, целовать и держать за руку. Но меня ждала встреча с еще одним любимым мужчиной, и только это могло заставить меня встать.

— Не уходи, — заворчал Матвей на мои попытки встать и крепче прижал к себе.

— Я к Павлику сегодня, — сказала я и перестала сопротивляться.

— Позавтракай со мной этой невкусной больничной едой и пойдешь.

— Я говорила, что ты неженка? — улыбнулась я.

— А я говорил, что могу защекотать тебя, чтобы ты не обзывалась?

И впился пальцами в ребра, заставляя меня визжать, вырываться и смеяться.

— Ладно, я пошутила, — сквозь смех сказала я, и Матвей разжал пальцы. — Тебе лучше?

— Когда ты со мной, мне совсем хорошо. Еще бы встать разрешили, а то у меня уже пролежни.

— Лежи и не ворчи, — сказала я, принимая поднос от милой женщины в белом колпаке.

На подносе стояла тарелка с молочной кашей, теплый чай и бутерброд с сыром. Я взяла ложку, зачерпнула кашу и поднесла Матвею. Он сморщился, но поел. Мы разделили с ним завтрак, я унесла поднос и, быстро чмокнув в губы, убежала за братом.

Я думала об игре, о том, что Матвей предложил стать капитаном. В прошлый раз мы с трудом одолели соперников, работая в паре, а сейчас его не будет. Я была абсолютно не уверена в себе, но мысленно настраивалась на то, что должна победить. Ради него, ради его цели, чтобы он мной гордился. И чтобы перестал рисковать жизнью, работая с отцом.

Последняя стычка показала, что там действительно все серьезно. И то, что Матвей сейчас лежит в больнице со швами на животе еще раз доказывает это. Поэтому у меня нет права проиграть. Будет чертовски сложно, но я должна сделать это. Должна спасти его, как он спас меня.

Я шла и мечтала о спокойной жизни, о том, что нам не придется бороться ни за свободу, ни за победу. Что мы вечерами будем гулять с Павликом, а потом вместе ужинать в нашей квартире. Возможно, будем ходить в гости к родителям Матвея, и его мама закормит брата печеньем.

Я забрала Пашку, и он снова начал искать глазами Матвея. Выбежал в его кепке, и я с улыбкой вспомнила тот день, когда братик выложил всю правду о нас. Тогда это казалось таким страшным, а сейчас обо мне знают все, и абсолютно плевать на это.

— Он заболел, Паш, — сказала я. — Не придет.

— А я ему рисунок нарисовал, — грустно произнес Павлик и достал сложенный листок из кармана.

На рисунке был изображен кто-то, судя по всему, Матвей, с мячом в руке.

— Мы можем сходить к нему отдать рисунок. Только ненадолго, и он не сможет с тобой играть.

— Да! — воскликнул Пашка и потащил меня за руку.

Павлик пер, как танк, даже не зная, куда идти. Мне приходилось менять направление движения, и он снова тащил меня вперед, очень торопился и боялся опоздать.

В больнице его пыл неумного поубавился — Павлик побаивался врачей, а тут их было так много, что он уже не рвался вперед. Дал почистить обувь, надеть бахилы и халат. Потом мы поднялись на второй этаж и зашли в палату.

С Матвеем были братья, но увидев нас, он чуть не подпрыгнул на кровати от радости. Павлик бросился к нему, но я остановила.

— Паша, аккуратно подойди и не кидайся.

Матвей похлопал по кровати рядом с собой, и Павлик осторожно сел. Протянул рисунок и замер в ожидании. Матвей расправил листочек и улыбнулся.

— Одно лицо, — сказал он. — Классно, мне нравится. Как дела, чемпион?

— Хорошо, — пробормотал Пашка и уставился на братьев. Потом снова посмотрел на Матвея, и снова на парней. — Вы похожи.

— Это мои братья, — сказал Матвей. — Иди, познакомься.

Павлик спрыгнул с кровати и подошел сначала к Тимуру. Тот протянул ему руку.

— Тимур.

Павлик крепко сжал ладонь и посмотрел на Марка.

— А я Марк. И я тоже младший, — сказал он.

Парни с любопытством разглядывали брата: они столько о нем слышали, но увидели в первый раз. Может, думали, он будет диким, все-таки в детдоме с малых лет, или агрессивным, как я. Но Пашка совсем не такой. Его детдом еще не успел сломать, и выглядел он совсем как обычный ребенок.

Мне так и не удалось утащить Павлика, потому что братья начали говорить, что я плохая сестра, раз пытаюсь выгуливать брата под дождем. Требовали остаться, потом Марк с Тимуром увели Пашку в буфет, откуда вернулись с кучей вкусняшек. Играли с ним в камень-ножницы, отгадывали его загадки и слушали рассказы. Пока братья развлекали Павлика, мы с Матвеем обсуждали игру. Он рассказывал о расстановке сил, о команде, с которой предстоит соревноваться. И чем больше он говорил, тем сильнее я нервничала. Мы разрабатывали стратегию, рисовали на листочке возможные варианты, и полностью погрузились в предстоящую игру.

— Я не справлюсь, — сказала я и уронила голову на кровать. — Я не смогу. Ты в этом много лет, и пытаешься научить меня за пару дней.

— Справишься, — уверенно сказал Матвей. — А если будет проигрыш, ничего страшного.

— Как это! — воскликнула я и подняла голову. — Очень даже страшно.

— Нет, — улыбнулся он. — Это всего лишь игра. Я уверен, ты сделаешь все, что нужно, и сделаешь это правильно. Но проигрыш — не конец света.

— Тебе придется ждать целый год до очередной попытки, Матвей! Снова проходить все этапы, а сейчас ты на финишной прямой.

Я не понимала, что происходит. Где горящие глаза того Матвея, что часами проводил на поле? Где его стремление, его воля и желание победить, несмотря ни на что? Сейчас он выглядел так, будто сдался. Проиграл еще до того, как начал играть. Он не верил в победу, он не ждал ее. Но почему? Я не думаю, что он не верит в меня — это точно не про него. Он всегда верил в меня больше, чем