– Здесь ждите, – Сергей указал место в углу, рядом с комнатой оперативного дежурного. – Если надо, позову.

Сначала Кузнецов сходил в шифрорган и ознакомился с телеграммой. Проходя мимо дежурного, попросил того позвонить в отдел и передать подполковнику Галлямову, чтобы он всё же дождался его, так как есть срочное дело. Затем, уже в третий раз за сегодняшний день, направился к командиру.

Тот при свете настольной лампы читал документы и, разрешив войти, сообщил:

– Завтра выводим с Бондар-поста на замену две заставы мотомангруппы. Начальника тоже.

– Давно пора, – отреагировал Сергей, – он уже четыре месяца там безвылазно.

– Пора-то пора… На, почитай, – полковник устало протянул подчинённому бумагу. – Замполит весь день разбирается. Подойдёт сейчас с особистом, решать будем, как быть.

Кузнецов прочёл документ и философски почесал затылок:

– М-да… Было бы смешно, если б не так печально. Сам начальник загрангарнизона, надеюсь, ещё не знает?

– Все надеются. – Славин закурил. – Начальник особого отдела обещал своего офицера держать с ним рядом, чтобы не натворил ничего, если узнает.

Ситуация действительно была трагикомичная. Рано утром в доме офицерского состава разгорелся скандал, в ходе которого пострадали два человека: тот самый смешливый замначальника штаба, что был на Бондар-посту вместе с Кузнецовым, и супруга начальника этого загрангарнизона. В ходе разбирательства выяснилось, что раненому офицеру в среду дали два дня выходных; своей благоверной он сообщил, что с четверга по воскресенье убывает в командировку на границу; подговорил знакомых, чтобы в случае чего подтвердили эту информацию, а сам завис у любовницы, которой, как оказалось, была супруга начальника Бондар-поста. Когда и как возник этот адюльтер, неизвестно, но вскрылся он сегодня в шесть утра, во многом потому, что квартира штабиста была этажом ниже квартиры дамы. Три дня офицер безвылазно провёл в любовно-алкогольных утехах. И всё бы, может, так и осталось втайне, если б рано утром, пока люди спят, не отправила любовница своего донжуана выкинуть гору мусора, что они накопили за это время. Поручение штабист выполнил исправно, но то ли спросонья, то ли с перепоя привычка сыграла с ним дурную шутку – он перепутал и позвонил в дверь своей квартиры. Ему не хватило всего секунды, чтобы понять ошибку и скрыться на верхней площадке. Жена открыла дверь, когда чья-то тень мелькнула на лестничном пролёте. Решив, что кто-то балуется, она поднялась этажом выше, и картина супружеской измены предстала во всей своей безапелляционной доказанности: «командировочный» муж в чужом домашнем халате и с мусорным ведром в руках стоит у квартиры соседки. И, может, обошлось бы всё не столь драматично, но та с тихим воркованием: «Дорогой, не стучи, соседей разбудишь» – открыла в этот момент дверь. Результат: якобы пощёчина мужу, обернувшаяся тяжёлой травмой глаза, и расцарапанное лицо его полюбовницы.

– Жаль парня. Хороший офицер, боевой, а с женой не повезло, – искренне пожалел Сергей.

– И не только ему… Сучка драная. Обоих теперь эвакуировать в госпиталь нужно. У дебила угроза потери зрения на один глаз, дуре морду штопать, а то шрамы на всю жизнь останутся. Завтра санборт прибудет, а с ним комиссия для разбирательства. Не успел должность принять – на тебе, первое ЧП. И какое! – полковник раздосадованно откинул от себя справку. – Ладно, что у тебя, Сергей Васильевич? Ты, кстати, озадачил своих по завтрашнему движению колонны с Бондар-поста?

Кузнецов успокоил начальника: доложил о принятых разведкой мерах и об отсутствии оперативной информации о подготовке душманами каких-либо провокаций. После перешёл к своему делу и сообщил, что пришла срочная телеграмма с распоряжением ему прибыть в Душанбе вместе с группой Ассасина.

– Послезавтра прилетают москвичи – вероятно, нашли работу для группы. Предлагаю вылететь завтрашним санитарным бортом. Заявку на включение в полётный лист подготовим, и через двадцать минут Галлямов занесёт её на подпись. Сами агенты сейчас на конспиративной квартире в Калай-Хумбе. В любом случае вертолёту там придётся дозаправляться, и мы подберём их. Согласно распоряжению Центра, к первому сентября группу должны были передислоцировать на загранобъект Куфаб, но вот переиграли что-то.

Начальник отряда предложение одобрил.

Сергей направился к выходу и только подумал спросить командира о возможности взять остаток отпуска, как тот сам остановил своего зама по разведке:

– Васильич, а ты в курсе, что Абдусаламов забрал с собой в Ашхабад упряжь трофейную?

– Да. Он говорил, что её оценку нужно произвести, изучить, ну и решить потом, как поступить с ней.

– Да? Ну ладно. Но тебе к сведению: твоего акта описи и приёма-передачи трофея он не подписал.

– Почему? – удивился Кузнецов.

– Уже на аэродроме, когда седло привезли и загрузили на борт, сказал, что акт неправильно составлен: камни, мол, не тёмно-красного цвета, а рубинового, накладки не из жёлтого металла и вообще не накладки, а вставки, и не из металла, а из материала. Пока начальник тыла переписывал бумагу, он сел в вертолёт и улетел. Теперь у нас лишь грузовая накладная осталась, где упряжь значится в качестве имущества, погруженного в вертолёт. Вот так! Имей в виду особенность твоего генерала… – Славин многозначительно поднял вверх указательный палец.

– Учту, – задумчиво ответил Сергей и всё же решил спросить про отпуск: – Венадий Иннокентьевич, разрешите числа с десятого остаток отпуска взять, десять дней. Хочу в Уссурийск слетать, к маме. Она старая уже совсем, что-то сердце у меня не на месте. Галлямов здесь на хозяйстве останется. С Абдусаламовым я согласую.

Полковник чуть задумался и ответил:

– Хорошо, давай. Только все вопросы закрой, особенно со своим Ассасином, чтобы меня не дёргали.

Сергей качнул головой и улыбнулся:

– И крайний момент. Там дети пришли – сын ваш с друзьями, у дежурки участи своей ожидают.

Начальник недоумённо нахмурился, соображая, о чём речь. А когда понял, раздражённо рявкнул:

– Домой, на хрен, пусть идут… И до конца каникул каждый день быть к девяти утра у КПП, где поступают в распоряжение дежурного. Он займётся их трудовым воспитанием.

Сергей информацию довёл, и мальчишки побежали прочь, весело обсуждая, что каникулы и так закончились, послезавтра уже 1 сентября – пора в школу.

Глава 16

1983 год.

Галлямов ушёл. В отделе остались только дежурный офицер и Кузнецов. Завтра вылет в Душанбе, а дел у начальника невпроворот. Вроде все распоряжения и инструкции отданы, срочные бумаги подписаны и неотложные вопросы решены, однако ощущение чего-то забытого и крайне важного Сергея не покидало. Он достал из сейфа пергаменты Вахида, положил их перед собой. В ночном сумраке кабинета, разбавляемом лишь светом настольной лампы, древние артефакты казались загадочными посланиями из