Лира только закатила теперь уже голубые глаза и продолжила гладить Рау.

Из зала послышался стук пиалы о стойку, а следом рявкнул Марвин:

— Тинг! Два «Двойных пролива» на третий столик!

За ночь лёд со старика сошёл полностью. А утром он уже выглядел почти как прежде: вредная физиономия, растрепанная борода и привычно дрожащие руки. Разве что голос немного сел, но орать это ему не мешало.

— Пять минут! — крикнул я, сняв чайник с огня.

Лира проследила за моей рукой и тихо спросила:

— Как она?

— Рука-то?

Она кивнула.

Я поднял правую, медленно сжал пальцы в кулак и разжал. Двигались они уже получше, чувствительность вернулась, и я различал тепло чайника и шероховатость глины. Но самого канала больше не ощущал. Будто и не было его у меня.

— Всё нормально, — ответил я. — Канала не чувствую, но сама рука работает.

Лира перестала гладить Рау. Зверёк недовольно толкнул её ладонь носом, требуя продолжения, но она не заметила.

— Брат, теперь нам не обязательно держаться за эту лавку.

Она обвела взглядом кухню: полки, заставленные баночками, два чайника над очагом, сушившиеся под потолком травы, старые весы возле тетради Самелии. А на рабочем столе темнели следы от опытов.

— Мы можем уехать в другой город, — продолжила Лира. — Пойти в Академию. Там тебе, возможно, помогут восстановить канал. И Рау не придётся всё время прятать. У нас будет больше возможностей. Книги, наставники, другие Связные…

Я покачал головой, прислушиваясь к тому, как Марвин в зале объясняет гостю разницу между Хвойным мотивом и Лесным мотивом, как из комнаты Лиры снова донёсся грохот, а после и ругань Рована и оправдания Минка.

Лавка жила.

Мой взгляд упал на чайник в руке, на пиалы, травы, мешочки с готовыми смесями. Ещё месяц назад здесь не было ничего, кроме пыли, хлама, дырявой крыши и нескольких старых чашек. Теперь за стеной сидели гости, во дворе работали «Волки», а на стойке лежало меню, написанное Лирой.

— Это наш дом, — сказал я, невольно улыбнувшись. — И я действительно люблю чай. К тому же хочу вернуть долг Марвину — сохранить чайную… Этот вредный старик слишком много для нас сделал. Рован тоже. Да и Минк. Без них ничего бы не получилось.

Лира медленно отвернулась к окну, наблюдая, как на ветке в саду встряхнулась какая-то небольшая серая птица и начала петь…

— Ты всё-таки изменился, — произнесла Лира. — Иногда мне кажется, что ты стал старше даже Марвина.

Мои пальцы на крышке чайника дрогнули, но я не позволил себе проронить ни слова.

— И от этого мне почему-то становится очень грустно, — добавила она.

Я медленно поставил чайник на стол. Сказать было нечего. Не рассказывать же ей сейчас, что настоящего Тинга, возможно, давно нет, а в его теле живёт старик, умерший возле последней чашки чая в совершенно другом мире.

Лира повернулась ко мне.

— Но когда я вижу, как ты завариваешь чай, мне становится спокойнее. Спасибо, брат.

Пусть я и оказался в теле её брата не по своей воле. Не выбирал ни это место, ни этот мир, ни чужую жизнь с долгами и больной сестрой. Но вот остаться рядом с ней решил сам. А значит, и ответственность лежит на мне.

— Я не привык сидеть без дела, — сказал я серьёзно. — И оставлять долги за собой.

В кухонный проход заглянул Марвин. Старик посмотрел сначала на меня, потом на Лиру, задержался взглядом на Рау и коротко произнёс:

— Явился.

У меня внутри всё ухнуло, хотя я ждал этого с самого утра.

— Закончите за меня «Двойной пролив», — сказал я, подвигая к нему чайник. — Первый уже прошёл.

Марвин подошёл, хлопнул меня по левому плечу и буркнул:

— Рассчитываю на тебя, Тинг.

Под пристальным взглядом Лиры я нагнулся, вытащил из-под стола небольшой сундучок и прижал к боку. Внутри тяжело перекатились монеты.

— Варг? — коротко спросила она.

— Он самый.

Лира кивнула и ободряюще улыбнулась, а я вышел в зал.

Редкие посетители спокойно ждали свой чай. За третьим столиком сидели двое возчиков, один из которых уже нетерпеливо постукивал пальцами по доскам.

А возле входа стоял Варг. На нём была официальная накидка Торговой Гильдии с вышивкой на груди. Меч висел на поясе, а из сумки выглядывал край свёрнутых документов.

Он не кричал. Не давил аурой и не называл меня мальчишкой, как при первой встрече. Просто ждал, глядя на меня усталым, тяжёлым взглядом. И от него тянуло чем-то… чем-то знакомым. Стоило мне задуматься, как я понял: Варг шагнул на четвёртый ранг Развития.

А когда я подошёл, то убедился в этом. Сила от него была куда насыщеннее, чем прежде.

Он кивнул мне.

— Видел у тебя во дворе беседку. Пойдём поговорим. Поставишь подпись, заверим всё кровью и закроем уже вопрос этой лавки.

Я крепче прижал сундучок.

— Пойдём.

Мы вышли во двор.

Солнце светило вовсю, и после холодной полутьмы лавки я невольно зажмурился. В углу участка «Волки» перебирали травы, но при виде Варга затихли и отвернулись к своим ящикам.

До беседки дошли молча. Крыша над ней по-прежнему держалась кое-как, зато стол и скамьи были хоть куда. Варг сел напротив меня, открыл сумку и выложил документ с печатью от, видимо, Совета.

— Собрал? — бесстрастно спросил он, мазнув взглядом по сундучку.

Я поставил его на стол, откинул крышку и выложил мешочки на стол. Произнёс:

— Здесь четыреста шестьдесят пять средних.

Варг даже не шевельнулся. Даже не посмотрел на деньги толком. Только продолжал ждать, будто ждал, что я скажу что-то ещё. И я сказал.

— Но я хочу попросить дать мне несколько дней, — продолжил я. — Если это решаешь не ты, проведи к тому, кто решает. Взамен… любой чай для тебя будет бесплатным, в любое время.

Варг перевёл взгляд на мою правую руку. Голубые линии под кожей уже побледнели, но всё ещё были заметны. Потом посмотрел на промёрзшее окно комнаты Лиры.

— Это невозможно, — помедлив несколько секунд, сказал Варг и постучал пальцем по документу. — Срок закончился сегодня. Я и так задержался с выполнением этой работы, придя к обеду.

Я невольно нахмурился и потёр переносицу. Как же с ним тяжело! Можно было сколько угодно спорить, торговаться, говорить про Нагию, людей на тракте и договор с «Волками». Только бумага