внушает не меньшее благоговение, чем его внешний вид. Стены сложены из того же благородного дерева, что и внешний ствол, изогнуты и украшены элегантными завитками. Люстры из переплетенных цветущих ветвей свисают с высоких потолков. Все – от винтовых лестниц до кресел в лобби и стойки регистрации в дальнем конце – кажется, выросло прямо из пола и стен.

Монти устремляется прямо к стойке, опережая всех нас – вероятно, движимый паникой, что мы можем столкнуться с повторением неурядиц в отеле Луменаса. Остальные направляются к зоне отдыха.

– Уильям! – Возбужденный женский голос заставляет нас резко остановиться. Молодая женщина наклоняется вперед в одном из цветущих кресел, ее серые глаза вспыхивают, находя Уильяма.

Он замирает.

– Кэсси?

Кэсси. Разве это не… имя его сестры?

Эта женщина ничем не похожа на Уильяма – хрупкое телосложение, бледная кожа, прямые серебристые волосы, убранные в низкий шиньон. Ее уши округлые, что говорит мне, что она как минимум наполовину человек. Если подумать, Уильям так и не объяснил их родословную, только то, что он ее опекун.

Кэсси поднимается со стула с помощью тчерной лакированной трости, на ее губах широкая улыбка. На ней свободные брюки, напоминающие те, что носит Зейн, а верх – белая блузка и серый жилет.

Уильям тут же направляется к ней.

– Что ты здесь делаешь?

Она поднимает руку, чтобы остановить его.

– Даже не начинай меня опекать. Я чувствую себя совершенно здоровой.

– Ты ехала на поезде? Одна?

Она бросает на него сердитый взгляд.

– Мне девятнадцать. Я умею ездить на чертовом поезде.

– Ты должна была остаться с миссис Хансен до конца тура.

Кэсси невинно пожимает плечами.

– Миссис Хансен устала от моих услуг. Я подумала, что сейчас самое время навестить моего дорогого брата во время его «Тура бьющихся в унисон сердец».

– Кэсси, – говорит он сквозь зубы, – что ты сделала с миссис Хансен?

– Я делала что мне велели. Не моя вина, что она заставляла меня читать вслух «Нищего и Золотую лютню». Каждый день.

Он потирает переносицу.

– Как ее оплачиваемая компаньонка, ты должна была читать все, на чем она настаивает. Сидеть и слушать ее чепуху, или читать ее чепуху, или делать все, что она, черт побери, хочет.

– «Нищий и Золотая лютня» – это поучительная история. Я ненавижу поучительные истории.

По моим губам расплывается улыбка. Похоже, Кэсси разделяет мои вкусы.

Уильям сужает глаза.

– Что ты сделала с «Нищим и Золотой лютней»?

Еще одно невинное пожатие плечами.

– Все, что я сделала, – добавила любовную сцену, битву насмерть и счастливый конец.

– Ну естественно.

Кэсси упирает свободную руку в бок, другой опираясь на трость.

– А еще она назвала меня старой девой.

– Что ж, тогда пошла она, – ровно произносит Уильям. – Из-за такого можно и уволиться.

– Именно это я и сказала! – Кэсси ухмыляется, наслаждаясь страданием Уильяма.

Я не могу сдержать смешок, что, в свою очередь, привлекает внимание Кэсси. Ее глаза расширяются, как и улыбка. Она протягивает свободную руку.

– О, я так бестактна. Вы, должно быть, Эдвина и Дафна.

Я пожимаю ее руку, удивленная крепким хватом, несмотря на ее хрупкое телосложение.

– Очень приятно познакомиться.

– Это мне приятно, – говорит она, затем наклоняется, чтобы пожать лапу Дафне. – Хотя я уверена, вы не можете сказать того же о том, что приходится проводить столько времени с моим надоедливым братом. Он вас тоже все время опекает?

Я перевожу взгляд с Кэсси на Уильяма. Его маска полностью раскололась, открыв еще одну сторону его личности, которую я раньше не видела. Он смотрит на сестру со смесью нежности и тревоги, его рука замерла у нее за спиной, не касаясь ее, будто он готов вмешаться, если она потеряет равновесие. Должна же быть причина, по которой она ходит с тростью. И теперь, кажется, я понимаю о нем кое-что еще, о чем раньше не задумывалась.

– Хотя я не могу сказать, что он меня опекал, как ты выразилась, – говорю я, возвращая внимание к Кэсси, – он пару раз пытался меня защитить. В первый раз – чтобы спасти мою честь от одного похотливого мужлана.

– Во второй раз тебе не особо требовалась моя защита, – говорит он, и меня снова одаривают той милой улыбкой, которую я мельком уловила ранее. – Хотя артисты в северном крыле, вероятно, оценили мое вмешательство, которое спасло их от тебя.

– Никаких секретов, – говорит Кэсси, шлепая брата по руке свободной рукой. – Объясняй.

– Это была оргия, – заявляет Дафна.

Глаза Кэсси загораются.

– Как восхитительно скандально!

– Даф, – укоряюще порицает Уильям, – не говори ей такого. Откуда ты вообще об этом знаешь?

Дафна пожимает своими пушистыми плечами.

– Монти мне сказал.

– Откуда Монти знает?

– Я сделал своим делом знать все.

Мужчина, о котором идет речь, подходит к нам с улыбкой, от которой на щеках появляются ямочки, и протягивает руку.

– Вы, должно быть, печально известная Кэсси Хэйвуд.

– Печально известная. Звучит внушительно. – Она крепко пожимает его ладонь в знак приветствия.

– Наши комнаты на этот раз расположены правильно? – спрашивает Уильям.

– Идеально. Хотя я не предполагал, что с нами будет лишний гость.

Кэсси отмахивается.

– Я здесь не останусь. Я приду на бал, но остановлюсь у друзей.

Уильям резко поворачивается к сестре.

– У тебя есть друзья?

Она фыркает. Дважды, для верности.

– Да, мой дорогой циничный сволочной брат, у меня есть друзья.

Он закатывает глаза.

– Я имел в виду друзей в городе.

– Лола и Рози навещают тетю перед колледжем – не поднимай тему стипендии. – Она бросает на Уильяма сердитый взгляд, и его выражение лица меняется. – Я не собираюсь реветь по этому поводу, так что и ты не смей ходить угрюмым.

Взгляд Уильяма скользит в мою сторону, и по моему сердцу растекается чувство вины. Он придвигается ближе к Кэсси и понижает голос:

– Это и есть настоящая причина, по которой ты приехала?

– Мне нужно было убедиться, что ты не хандришь, – бормочет она. Затем, громче, говорит: – Что ж, мне пора.

– У тебя есть…

– Настойки, микстуры, снадобья. Да, Уилл, все это у меня есть. И я серьезно. Я чувствую себя прекрасно.

– Ты же знаешь, как быстро это может измениться.

– Я в порядке, – рычит она, затем поворачивается к остальным с улыбкой. – Было очень приятно познакомиться, и я надеюсь узнать вас поближе. Особенно вас, мисс Дэнфорт. Я много слышала о вас от Зейна.

– О, – ошеломленно произношу я. – Надеюсь, много хорошего.

Кэсси заговорщицки подмигивает мне, хотя я не знаю, о каком заговоре идет речь.

– Очень хорошего. Очень хорошего и интересного.

То, как она произносит каждое слово, заставляет меня почувствовать