До сих пор было легко. Ты сама выбирала тех, кто разбрасывается временем. Там ссорятся парочки, здесь кто-то ссорится или пялится в свои штуки, которые постоянно носит с собой. А Тристан – твой вызов. Прими его.

– Вы поэтому пришли? Чтобы напомнить мне об этом? – Не знаю, почему меня это так разозлило. То есть знаю, конечно. Джуна права, но зачем говорить таким безжалостным тоном?

– Мы пришли, потому что ты наш друг. И нам показалось, что тебе нужна поддержка.

– Ну спасибо. А у тебя самой нет экзаменов?

– Есть. – Она встает и отряхивает брюки. – Мы все дали клятву Хроносу, что будем служить и чтить его законы. Если хотим выжить в изгнании, то должны придерживаться своих обещаний. Иначе наше сообщество развалится.

Я знаю это даже лучше нее. Как-никак я дочь воздушного командира и должна подавать пример остальным.

– Не волнуйся, – уступаю я. – Я справлюсь.

– Вчера ты не пришла на тренировку. Ладно, это было необязательно, но ты ведь никогда их не пропускаешь. Что случилось?

Как бы мне ни хотелось все рассказать, я не хочу втягивать ее.

– Нужно было кое-что наверстать, – отмахиваюсь я. – А потом я уснула.

– Роуэн слышал, как Аттикус стучался к тебе. Ты не открывала. Ты же никогда так крепко не спишь. – Джуна подходит к окну и садится на подоконник.

– А вчера спала.

– Эйв, ну расскажи уже, что на самом деле между вами произошло? Он тебя бросил, да? Ваш разрыв был не таким мирным, как ты пыталась нам внушить?

По крайней мере, этим я могу с ней поделиться.

– Да, ты права. Он получил разрешение на офицерское обучение в Бакте и в один день просто исчез. Я даже ничего об этом не знала. – И отец не рассказал мне о его переводе.

– Что значит «исчез»?

– Собрал свои вещи и улетел в Бакту, даже не попрощавшись со мной. – Я прикусываю губу, потому что она предательски дрожит. Даже по прошествии трех лет я все еще теряю самообладание, когда вспоминаю об этом. Чувствую отчаяние. Одиночество. Безнадежность. Я думала, что пережила это, но ошиблась.

– Вот же гад!

– Именно. Поэтому наши отношения… если их так можно назвать… сложные. Скажем так, мне нужна передышка.

– Понимаю. Если хочешь, могу полетать с тобой. Тебе нужно тренироваться каждый день, особенно перед экзаменами. Да и Калипсо тоже.

– Было бы здорово. – Я благодарно улыбаюсь ей, радуясь, что она не стала читать мне нотации.

– Значит, договорились. – Она отталкивается от окна. – Ты долго тут пробудешь?

– Пока не вернется Тристан, а дальше посмотрим…

– Тогда увидимся вечером. И постарайся все же собрать с этого парня немного времени. Не переживай так сильно из-за людей. Мы держимся от них подальше не просто так. Не позволяй своим чувствам влиять на тебя. – Джуна исчезает прежде, чем я успеваю ответить.

Я снова смотрю на Финолу. Она беспокойно ворочается на матрасе. Ее кожа горит, а глаза под закрытыми веками судорожно бегают. Она застряла в кошмарах, от которых не может проснуться.

35

Сумерки уже сгустились, когда Тристан врывается в комнату. Цепочки у него на шее звенят друг о друга – так сильно он торопится. Он сразу опускается на колени возле матраса. В течение дня Финола то приходила в себя, то снова впадала в забытье; иногда она не понимала, где находится, а иногда ясно все осознавала. Это пугающе. Я как раз поила ее бульоном, который принесла Малия.

– Прости, – бормочет Тристан, подложив руку ей под спину. Он выглядит так, словно хочет прижать ее к себе так крепко, чтобы она могла слиться с его телом, впитать всю его силу. – Я узнал еще пару мест, где можно достать антибиотик.

– И как?

Но отчаяние в его голосе само по себе ответ:

– Бесполезно. Я должен был сразу вернуться домой, но потом автобусы отменили, и мне пришлось идти пешком. Говорят, на границе города новые нападения. Тебе лучше подумать о том, как безопасно добраться до дома…

– Или просто оставайся здесь. – Сэйнт появляется в дверях, отдохнувший и вымытый. – Можешь переночевать у Малии.

– Спасибо за предложение, но мне правда пора. – Я встаю и едва не падаю: ноги затекли от долгого сидения.

Сэйнт подходит и поддерживает меня:

– Ты уверена?

– Да. – У меня был целый день на размышления, и я пришла к выводу, что не могу вечно избегать Аттикуса. Совсем напротив. Я должна выяснить, что он планирует делать дальше. – Отец будет волноваться, если не вернусь.

– Где ты живешь?

– Рядом с «Никсом», – уклончиво отвечаю я.

– Не на Ареопаге? – В голосе Сэйнта звучит неожиданная холодность.

– Нет. – Жители Неа не просто так недолюбливают губернатора. Держу пари, сегодняшняя отмена автобусов тоже одна из его прихотей. В центре транспорт ходит всегда, даже если топливо на исходе, но вот до бедных окраин губернатору совершенно нет дела, ведь большинство здешних жителей – приезжие. – Нужно еще чем-то помочь, пока я не ушла?

Тристан качает головой:

– Спасибо, что посидела с Финолой.

– Мне не трудно. Я поспрашиваю в центре насчет лекарств, если ты не против.

– Спасибо. – Тристан не смотрит ни на кого, кроме Финолы.

Сэйнт провожает меня до двери.

– Я не хотел тебя обидеть. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Ты бы предпочел, чтобы я больше не приходила? – Для меня это не вариант, но мне почему-то хотелось получить от него разрешение. Не могла же я ходить за Тристаном на его лекции по математике, в которой я не разбираюсь.

– Губернатор выслал в город вербовщиков, – говорит он вместо того, чтобы ответить на мой вопрос. – Они ищут молодых мужчин и женщин для городской стражи. Читай – пушечное мясо.

– И ты подумал, что я одна из вербовщиков? – Почему тогда он сразу меня не прогнал? Поверить не могу.

– Нет, ты слишком красива для этого.

Я склоняю голову набок:

– Серьезно? Сейчас?

Он смеется и на мгновение обнимает меня.

– И слишком добрая. Это не подкат, просто констатация факта. Иногда я мечтаю вернуться в прошлое, когда здесь не было Тристана. Тогда я заботился только о себе, а теперь постоянно за кого-то переживаю.

– Но тогда ты был одинок.

Сэйнт глубоко вздыхает:

– Да, наверное.

Мне нечего ему сказать. Одиночество – это отстой, но постоянная жизнь в страхе за любимых и близких утомляет и медленно разъедает изнутри. Много ли в мире таких людей, как Сэйнт, Малия и Тристан? Отдаляясь от виллы, я ловлю себя на мысли, что