— невысокая, хрупкая, с бледной кожей и большими серыми глазами. Мышиного цвета волосы были собраны в хвост. Школьная мантия казалась чуть большеватой.

Салли-Энн Перкс.

— Мистер Холмс? — тихо спросила она. — Можно… войти?

Гарольд жестом указал на место напротив.

— Присаживайся. И называй меня просто Холмс. «Мистер Холмс» — это мой отец. Во всяком случае, пока.

Салли-Энн села, положила руки на колени и замолчала. Выглядела она… нормально. Ну, как для человека, который провел почти четыре месяца в магическом стазисе, разумеется. Никаких явных следов нахождения под заклятьем столь продолжительное время, никакой заторможенности. Только легкая тень в глазах — там, где раньше, возможно, присутствовала детская безмятежность.

— Я… спасибо, — сказала она наконец. — Директор Дамблдор сказал, что это ты меня нашел. Или, по крайней мере, понял, что я пропала, и сказал ему. Если бы не ты… он сказал, что все могло кончиться очень плохо.

«Конечно, сказал, — мысленно усмехнулся Гарольд. — Выставил меня героем. О своей роли, естественно, скромно умолчал».

— Профессор Дамблдор преувеличивает, — ответил он вслух. — Я просто задал несколько вопросов. Все остальное сделали директор и профессора. Тебя бы все равно нашли и без меня. Просто чуть позже. Так что с благодарностями — это к ним.

Салли-Энн кивнула, но ее взгляд стал чуть более внимательным.

— Ты так это говоришь, будто на самом деле не веришь в это.

Холмс поднял бровь.

— А ты, оказывается, наблюдательная.

— Меня распределили в Рейвенкло не просто так, — Перкс чуть заметно улыбнулась. — Хотя Шляпа предлагала и Гриффиндор тоже, но я выбрала воронов. Там меньше шумных дураков.

— Рационально.

— Я должна была просто сказать «спасибо» и уйти, — Салли-Энн на секунду замялась. — Но… я понимаю, что все несколько сложнее, чем обрисовал директор.

— А что он сказал?

— Что я ничего не помню, потому что была в стазисе. Но он не объяснил, как это произошло и почему. Вернее, кто меня туда поместил. Профессор Дамблдор сказал, что у меня был сильный магический выброс. Что у детей с неустоявшимся магическим ядром так бывает. Тем более, что я росла у магглов. Но я ему не верю.

— И правильно, — кивнул Гарольд. — Не верь. Детских магических выбросов такой мощности не бывает.

— Так ты знаешь, что произошло на самом деле? — Перкс подалась вперед.

Холмс секунду поколебался, а потом решил: почему бы и нет? Дело закрыто. Агент исчезла. Салли-Энн правда уже никак не навредит. Наверное.

— Тебя подменили, — все же сказал он. — Взрослая женщина, агент преступной группировки, заняла твое место. Использовала артефакт маскировки, чтобы выглядеть как ты. Она кое-что искала в Хогвартсе. Очевидно, нашла. На этом все.

— Спасибо. Примерно так я и думала, — кивнула Перкс, поджав губы, и внезапно задала странный вопрос: — А ты не хочешь спросить меня ни о чем?

— Если бы и хотел, то какой в этом смысл? Ты же ничего не помнишь?

— А если помню?

Гарольд посмотрел на нее внимательнее. Микро-жесты: сжатые пальцы, легкое напряжение в уголках губ, взгляд, который не был направлен в одну точку, а скользил по поверхности. Она нервничала. Но не из-за разговора, а из-за того, что собиралась сказать.

— Так, значит, помнишь, — констатировал Холмс. — Что именно?

— Я не сказала директору Дамблдору, но… — Салли-Энн опустила глаза. — Я помню как пошла туда. В Запретный коридор. На третий день. Знаю, это было глупо, но я услышала разговор рыжих близнецов из Гриффиндора, и мне стало интересно. Рейвенкло — мы же любопытные. Впрочем, неважно.

— Ты пошла посмотреть на трехголового пса?

— Я пошла посмотреть, есть ли там вообще что-то, — хмыкнула Перкс. — Цербера я не нашла. Зато наткнулась на нее.

— На нее?

— Да. На эту женщину. Я не помню лица. Помню лишь, что она была блондинкой. Она была там, в коридоре. Последнее, что я запомнила, это то, как она посмотрела на меня. И спросила: «Ты Перкс?».

— А потом?

— А потом ничего, — Салли-Энн покачала головой. — Темнота.

Гарольд молчал. В рассказе Перкс чувствовалось какое-то «но».

— Ты чего-то не договариваешь, — прямо сказал Холмс.

Салли-Энн вздохнула. Потом развернула сверток, который все это время держала на коленях. Внутри оказалась маленький кожаный мешочек. Она открыла его, достала что-то и протянула Гарольду.

Пять арбузных косточек.

Они лежали на ее бледной ладони, маленькие, черные, почти невесомые, но Холмс смотрел на них так, как будто это была бомба замедленного действия.

— Она сказала, — голос Перкс дрогнул, — перед тем, как… Она сказала: «Когда увидишь мальчика — Гарольда Холмса — отдай ему это. Скажи, что от Джима».

Арбузные косточки.

Гарольд аккуратно взял косточки, практически не прикасаясь к коже Салли-Энн. Пересчитал. Пять. Джим не менял своих привычек.

— Спасибо, — сказал он. — Ты молодец, что не выкинула их.

— Я хотела, — призналась Перкс. — Но… что-то остановило. Я подумала: это важно.

— Важно, — согласился Гарольд. — Очень важно.

Салли-Энн кивнула, встала и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась.

— Я не рассказывала профессорам, если что. Ты знаешь, кто это? Джим?

— Понятия не имею, — соврал Холмс.

Перкс покачала головой, слегка улыбнулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Гарольд убрал косточки в карман и закрыл глаза. Стук колес казался теперь громче. Или это стучало сердце? Нет. Гарольд Холмс не волновался. Он просто… просчитывал варианты. Пять косточек. Пять загадок. Пять жизней. Пять ходов.

* * *

Хогвартс-экспресс прибыл на вокзал Кинг-Кросс ровно по расписанию. Гарольд вышел из поезда первым. На платформе его ждал сюрприз.

Майкрофт Холмс стоял в стороне от толпы и выглядел так, будто у него не было ни одной более важной проблемы, чем встреча племянника после школы. Гарольд знал, что это не так — дядя всегда был занят.

— Майкрофт, — кивнул Гарольд, подходя ближе.

— Племянник, — ответил старший Холмс. — Ты жив, это уже хорошо.

— А что, были сомнения?

— Кто знает? Ты весь в Шерлока, а от него никогда не знаешь, чего и ожидать. Как прошел семестр?

— Познавательно, — хмыкнул Гарольд, шагая рядом с дядей к выходу. — Обменялся парой любезностей с профессором Снейпом, вычислил шпионку, нашел пропавшую студентку, раскрыл убийство. И убедился, что Дамблдор — гораздо более опасный человек, чем кажется на первый взгляд.

— И это все за неполные четыре месяца? — Майкрофт приподнял бровь. — Неплохо.

Холмсы вышли на заснеженную улицу и сели в черную машину, которая ждала их у здания вокзала. Антея сидела на переднем сиденье — Гарольд заметил, как мелькнуло ее отражение в зеркале заднего вида. Она кивнула ему, не оборачиваясь.

— Поехали, — сказал Майкрофт водителю.

Машина плавно влилась в поток.

Всю дорогу до дома Майкрофт слушал, время от времени