помоложе. Возможно, тот, кто поумнее. Скорее всего, более трезвый из них.

— Она должна за аренду! Она заплатит, и вы больше не услышите о нас.

Я цокаю языком.

— Вы, ребята из «Дженсен», должно быть, такие же тупые, как о вас говорят, если думаете, что я, из всех людей, буду вести переговоры с террористами. Убирайтесь с моей территории.

— Ты просто… — Они начинают спорить со мной, но я не даю им договорить. Я беру пистолет и притворяюсь, что прицеливаюсь, и тогда они разбегаются. Мне почти хочется смеяться. Эти двое придурков — наркоманы, мелкие воришки, а не криминальные гении.

Но они доставляют достаточно хлопот, и я знаю, что они будут приставать к Бейли, пока она здесь. Они слишком ленивы, чтобы следовать за ней куда-либо еще. Она просто легкая мишень для них здесь, в Честнат-Спрингс.

Ну, она была легкой мишенью.

Больше нет.

— Ты, блядь, сумасшедший! — кричит один из них в ответ, когда они вбегают в долину темной реки.

— Да, приятель. Ты даже не представляешь! — кричу я им вслед, наблюдая, как они убегают. В конце концов я слышу ругательства и плеск воды, когда они возвращаются через ручей на свою территорию.

Идиоты.

Мне не нравится, когда они появляются на нашей реке, где мы с Бейли впервые провели ночь вместе. Это выглядит как вторжение, поэтому я установлю электрическое ограждение и на этой стороне моего участка. Тяжело вздохнув, я встаю и направляюсь внутрь. Я проверяю каждую дверь и окно на первом этаже и устанавливаю свою почти не используемую сигнализацию, прежде чем тащусь наверх к девушке, которая кажется мне той частью меня, которой не хватало слишком долго.

Когда я добираюсь до своей комнаты, она стоит у окна, лицо у нее мертвенно-бледное.

— Кажется, я велел тебе оставаться на кровати.

Она кивает.

— Ты так и сделал.

— И все же, вот ты стоишь у окна.

— Я хотела посмотреть. — Она пожимает плечами. — И вообще, ты мне не начальник.

Я ухмыляюсь.

— Да, это так.

Она закатывает глаза, прежде чем отпустить занавеску и вернуться в постель. Я встречаю её там, приподнимаю одеяло, чтобы притянуть её ближе и прижать к себе, где, я знаю, ей будет безопаснее всего.

Тишина окутывает нас, пока она не шепчет:

— Выкрасить твою подъездную дорожку их мозгами? — Она тихо фыркает, и её плечи вздрагивают от смеха. — Это так романтично.

Я крепче прижимаю её к себе и раздражённо выдыхаю.

— Я серьёзно, Бейли. Ты спросила, откуда я знаю, что люблю тебя? Вот откуда. Я возьму на мушку любого, кто захочет причинить тебе вред, и мне будет всё равно, если я его убью.

Это заявление заставляет её замолчать на несколько мгновений.

Она целует мою руку и прижимается ко мне.

— Может, вызовем полицию?

— Не, я сам разберусь.

— Спасибо, — шепчет она напоследок, прежде чем её дыхание становится глубоким и ровным.

Но я? Я остаюсь лежать и прислушиваться.

Пока не взойдет солнце и я не узнаю, что она в безопасности.

Глава 37

Бейли

Мы падаем обратно на кровать, сплетаясь потными руками и ногами. Моя голова покоится на груди Бо, когда он кусает меня за внутреннюю поверхность бедра, оставляя, я уверена, еще одну отметину, поскольку, похоже, это его любимое занятие.

Я вскрикиваю и скатываюсь с него, притворяясь, что пытаюсь убежать. Но он знает, что это не так. Он хватает меня и прижимает к своему телу.

— Начинаю думать, что ты спрашиваешь меня, пробовал ли я когда-нибудь что-нибудь, только для того, чтобы я показал тебе, как это делается, сладенькая. Такой нуждающийся маленький паршивец.

Я смеюсь, уткнувшись ему в грудь, и кусаю его за грудку в ответ.

— «Шестьдесят девять» просто сбивает с толку. Меня нужно было немного поучить, сэр. — Я не могу произнести это без смеха. Клянусь, теперь у меня все время кружится голова.

Секс с Бо — это горячо, весело и эмоционально одновременно. Я никак не могу насытиться этим.

— Бейли, — стонет он раздражённо, как ему нравится произносить моё имя, но его член дёргается под моей ногой, перекинутой через его обнажённое тело.

Делает ли меня стервой то, что я получаю настоящее удовольствие, говоря ему то, что его шокирует? Я не знаю. Но мне всё равно, потому что я получаю от этого кайф. А ещё я получаю от этого много оргазмов.

И много чувств. Сильных чувств, с которыми я не знаю, что делать. Сильных чувств, из-за которых я всё ещё хочу уехать из этого города. Я была так уверена, что секс — это просто секс, но с Бо это нечто большее.

Теперь всё ощущается совсем по-другому.

Мы обнимаемся, я лежу на нём, а его руки крепко обнимают меня за талию, пока утреннее солнце проникает в комнату через окно. Он разбудил меня, собираясь на работу, и я воспользовалась этим. Я устала и хочу снова лечь спать, но он, должно быть, тоже устал, учитывая, что он всё ещё сидит в моём баре четыре вечера в неделю, охраняя меня.

Он удовлетворенно мычит, а затем начинает издавать фальшивый храпящий звук, от которого я улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь.

— Мне жаль. Ты, наверное, так устал.

Широкая мозолистая ладонь скользит вверх и вниз по моей спине.

— Все хорошо, детка. Это того стоит.

— Ты не можешь продолжать в том же духе.

— Что?

— Не спишь со мной всю ночь, а весь день работаешь на ранчо.

— Конечно, могу. Когда ты рядом, я сплю до 2:11, как младенец.

Я поджимаю губы, тщательно взвешивая свои слова.

— Нам нужно поговорить о том, что мы делаем, Бо. Мы просто трахаемся, обнимаемся, а потом ты смотришь, как я работаю.

— Да, это идеально.

— Ты едва можешь держать глаза открытыми.

— Я не виноват, что ты постоянно такой возбужденная. Ты меня изматываешь. Я стар. Мне трудно поспевать за тобой.

Я не могу удержаться от смеха.

— Ты, кажется, не испытываешь трудностей с тем, чтобы поспевать за мной. Вообще никаких.

— На днях я разговаривал с Митчем Хендерсоном, начальником пожарной охраны, пока заправлялся.

— О? — Он кивает, упираясь подбородком в мою макушку.

— Да. Он сказал, что я могу прийти в любое время, и он включит меня в следующую группу обучения. Он считает, что я идеально подхожу для этой работы.

Я знаю, что он ничего не имеет в виду, но его комментарий меня задевает. Случайная беседа на заправке позволяет ему получить любую работу, какую он захочет.

Тем временем я