мой титул может этих зарвавшихся уродов и не впечатлить. Император и мой дед далеко, а они тут предоставлены сами себе.

На следующий день встали, как только начало светать. Вместе с людьми Монса получился отряд сабель в пятьдесят. К городу подъехали только часов в одиннадцать. Высокие стены, правда, кое-где обвалившиеся. Да и сам город большой — Монс сказал, что тысяч пятнадцать населения. Состояние стен вызвало у него возмущение: как же так?

На воротах нас ждал первый сюрприз. Их нам не открывали. Мало того, на слова о том, что внизу сама герцогиня, стражники ответили смехом: мол, теперь что, каждая замухрышка будет себя герцогиней называть? Я стала потихоньку закипать до состояния бешенства.

Крикнула, чтобы вызвали своего начальника, иначе прикажу казнить не только их всех, но и все семьи по пятое колено. В ответ раздалось конское ржание, а потом один из стражников скинул штаны и показал нам между зубцов стены голую задницу.

Появился важный господинчик в офицерской шляпе, державший в руке ножку от курицы, которую продолжал грызть. Свесился вниз:

— Чё орёте, оборванцы? Шатаются тут всякие, ещё королями себя назовите! Ха-ха-ха!

Я сняла с шеи мешочек и достала из него золотую печать Императора:

— Что ты видишь? Отвечай.

Не видеть он не мог. Но молчал и машинально продолжал грызть кусок курицы. Но я видела, как его лицо быстро приобретало бледный оттенок.

— Идиоты там, наверху! Я считаю до десяти. Если ворота не будут открыты, я, герцогиня Андольская, объявлю весь город от имени Императора мятежниками. Вернусь с войсками и пушками и со всех вас спущу шкуру. С живых. Я не просто для словца сказала про шкуру — есть у меня мастера такие с Севера. А потом прикажу вырезать все ваши семьи, сожгу все ваши дома. Клянусь именем Императора! — и подняла ещё выше руку с печатью.

Повернулась к Монсу:

— Генерал Монс, начинайте считать.

Офицер вдруг мгновенно исчез. Но вместо него между зубцами появился вновь один из стражников — тот, что голую задницу показывал. Он резко перевесился через стену с уже натянутым луком в руках. Видимо, бегал за ним.

Вскинуть не успел. Грохнул выстрел — Нора стреляла почти навскидку и с двух рук, интуитивно. И на удивление всех попала. Стражник выронил лук, и его тело рухнуло к ногам наших лошадей. Остальные отшатнулись от края стены.

Монс крикнул:

— Всем защитить герцогиню!

Конники окружили меня, но тут ворота со скрипом стали открываться. Показался бледный как мел офицер и с ним несколько стражников. Как раз перед ними на земле лежало тело их товарища.

Генерал Монс, взбешённый не меньше меня, соскочил с лошади, одним рывком сгрёб офицеришку за грудки:

— Я ещё могу понять, что твоя дырявая безмозглая голова никогда в жизни не видели живую герцогиню перед собой. Но ты же должен знать, кто я! Я командующий имперскими войсками в провинции! Ты в военное время подчиняешься мне! Как и все эти стражники! И меня не пускать??!!! Сюда всех вниз! Немедленно!

Его кавалеристы, гремя ножнами мечей, кинулись по лестнице вверх на стену.

Остальные стражники уже упали на колени, как и положено подданным при виде самого Императора или его Золотой печати. Привели быстро и тех, кто глумился надо мной со стены. Трое — четвёртый с пулей в груди лежал у стены.

Я повернулась, ища глазами Нору. Она уже спешилась, рядом с нею стоял Андре. Девушка уткнулась к нему в грудь и плакала, он гладил её по спине и успокаивал.

Ах ты ж моя девочка! Когда нужно, ты среагировала мгновенно — даже я не успела подумать. А тут разревелась... Первый твой жмурик, понятно. Но думаю, не последний, с твоими-то навыками и твёрдым характером.

Заметила слева от городских ворот виселицу для преступников. Знак свыше, что ли? Шагнула к этой троице:

— Поднимите их.

И сразу пахнуло перегаром. Что? Подошла ближе, понюхала. Повернулась к офицеру:

— Это что за такое? Они же пьяны все трое. И судя по перегару, не первый день.

Отошла, прошлась пару раз туда и обратно, заложив руки за спину. Потом заговорила очень спокойным монотонным голосом:

— Итак, что мы имеем. Караул на воротах в стельку пьян. Прибывших в город командующего имперскими войсками провинции и вторую герцогиню Андольскую не пропустили. Мало того, когда им была предъявлена Золотая Императорская печать, они надсмехались и над ней. И даже пытались совершить покушение на меня, нацелившись из лука.

— Оскорбление командующего войсками Империи — это раз. Оскорбление владетельницы провинции, герцогини Андольской — это два, а в её лице и военного министра, герцога Андольского — это три. Оскорбление и глумление над членом королевской семьи, принцессой Энгерской — это четыре. Оскорбление лично Императора и его Золотой печати — это пять. Начальник караула, что полагается за такое? И сколько раз?

Он стоял на коленях, трясясь мелкой дрожью, белый как мел. Рядом — его подчинённые. До них потихоньку начинало доходить, в какую пропасть они сейчас летят.

Я повернулась к конникам:

— Капитан Гейр! — нажав на слове «капитан». — Этих троих повесить вон на той виселице. Там как раз аккурат четыре места. Рядом с ними вздёрните и этого, с дыркой в груди. Поставить большую табличку: «Казнены за оскорбление Императора».

Служака и глазом не моргнул, услышав, что его назвали капитаном. Сразу бодро ответил:

— Будет сделано, Ваше Высочество! А ну-ка, взяли их и вздёрнули! — повернулся он к своим.

Всё заняло полминуты, я не смотрела в ту сторону.

Подошла к стоящим на коленях, пнула ногой офицера:

— А с тобой что положено по Законам Империи делать? Как с допустившим пьянство на боевом посту, потворствовавшим оскорблению Императора? А? Ты же рядом стоял, когда они поносили меня последними словами. Стоп, а ну-ка дыхни.

И от него пахло — не таким перегаром, как от тех уже покойников, но пахло. Вокруг уже собралась приличная толпа. Я повернулась к повозке:

— Ило, мою красную шкатулку, бегом!

Ило, не раздумывая, нырнула в повозку и через мгновение бежала ко мне. Открыла её — там лежали мамина заколка и энгерская корона. Когда я вернулась к воротам, где распоряжался Монс, приказавший связать офицера и смотревший по сторонам, как бы подыскивая, куда его вздёрнуть (так как все места на виселице уже были заняты), со стороны центра города, раздвигая лошадьми собравшуюся толпу, энергично протиснулся старый воин в сопровождении десяти солдат, одетых так же, как монсовские конники. И с ходу попытался взять быка за рога:

— Что тут происходит? Кто посмел своевольничать в городе Эттиле, без суда и следствия наказывать городских служащих? — грозно рыкнул он.

Монс обернулся к нему:

— Это ты ко