просунул сначала одну ее руку, затем вторую. А потом принялся медленно снизу вверх застегивать ее обратно.

— Ты собираешься застегивать ее всю сам?

— Да, — коротко ответил Дима, не отводя взгляд нежной кожи, которую постепенно скрывала широкая клетчатая ткань. Он то ли неосознанно, то ли специально задерживался на каждой пуговице дольше, чем этого требовала ситуация. У Насти от его движений по спине бежали тысячи мурашек, а в животе порхали бабочки, от которых учащалось дыхание. Дима заметил перемену в ее поведении и ухмыльнулся, но ускоряться не стал. Будто это была его маленькая месть за то, что она решила над ним поиздеваться. Когда он поднялся до груди, то их взгляды зацепились друг за друга. Дима склонился к ее губам и втянул ее в поцелуй. Неспешный, даже размеренный. Настя положила влажные ладони на горячую грудь, которая рвано вздымалась. Дима продолжал застегивать последние три пуговицы и углублял поцелуй. Он старался не отрывать рук от одежды, когда Настя в полную силу блуждала своими по его спине и груди, сминая футболку, то и дело пробираясь под нее. Она ощущала, как все его мышцы были напряжены до предела, а сердце стучало так бешено, словно быстрее уже было некуда. Оттого, что Дима может прямо сейчас остаться без этой лишней одежды, у нее перехватило дыхание. Эмоций было так много, что голова буквально пошла кругом, и она уже не контролировала, когда перестала отвечать на поцелуй и перешла к скуле.

— Насть, — его полушепот-полустон пытался до нее дозваться, но она не слышала. — Хватит. — Дима перехватил ее руки, которые обосновались на его шее, и опустил вдоль туловища, легко удерживая от новых попыток им завладеть.

— Что не так? — Настя непонимающе и как-то с обидой посмотрела на него.

— Все так, просто еще пару минут, и я не остановлюсь, понимаешь? Я не железный, Олененок.

— Ну и не надо останавливаться. — Она снова к нему потянулась, но Дима сделал шаг назад.

— Настя, давай не будем торопиться? Я хочу, чтобы все было правильно, и ты ни о чем не жалела. Пусть банально, зато правда.

— Хорошо. Дим, я… Извини.

— Тебе не за что извиняться. — Он вновь подошел к ней и обнял. Теперь уже не страстно или горячо, а трепетно и до невозможности бережно. — Ты самое очаровательное создание, которое я встречал в своей жизни. И у нас впереди еще много времени вместе.

Дима почувствовал, что Настя прижалась к нему ближе, как будто искала какой-то поддержки.

— Одевайся, я сейчас приду. — Он отпустил ее и, подойдя к шкафу, вытащил второй комплект домашней одежды.

Дима ушел в ванную и, прежде чем переодеться, несколько раз умыл лицо почти что ледяной водой. Еще пара минут, и ее пижама валялась бы где-то рядом с кроватью. Диме было совершенно непонятно, как она так быстро может меняться от невинной милой девушки, которая краснеет от любых намеков на что-то, до той, которая своими быстрыми резкими движениями по телу распаляет его за секунду. Успокоившись и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Дима наконец вышел из ванной, чтобы вернуться в спальню.

Почему-то другой картины он и не ожидал увидеть. Настя, свернувшись калачиком, мирно спала на левой стороне кровати. Она прижимала к себе край одеяла, будто игрушку, и мило морщила носик. Неужели так крепко успела уснуть?

Дима тихо забрался в постель, лег рядом, обвил талию рукой и не заметил, как стал проваливаться в сон, стоило ему почувствовать, что она рядом с ним.

Глава 27

Когда я проснулась, хотела потянуться, как делаю это всегда, но в этот раз у меня ничего не вышло. Причиной была крепкая рука, которая прижимала меня к груди и не давала развернуться. Наконец, спустя несколько минут, когда стало просыпаться не только тело, но и мозг, я вспомнила, что находилась у Димы в квартире и чем чуть не закончился вчерашний вечер. Вот теперь мне очень захотелось спрятаться под одеяло с головой. Я с ним почти переспала? «Тебе этого и сейчас хочется», — твердил мне нахальный внутренний голос. После вчерашнего разговора я поставила под сомнение весь свой план. Мне до боли в сердце хотелось все отменить и переиграть. Возможно, произошла какая-то ошибка или недопонимание, но… Столько лет прошло, и я не знаю. Мне было страшно идти дальше, потому что я не хотела потерять Диму снова. Сейчас я чувствовала себя слишком хорошо, и меньше всего на свете мне хотелось, чтобы это заканчивалось.

— Ты же уже не спишь, — произнес он, и спина покрылась мурашками от его хриплого голоса.

— Как ты догадался? — я почувствовала, что Дима ослабил хватку, и я, улучив момент, развернулась к нему.

Он сначала пристально на меня смотрел, а после начал крутить на пальце белый локон.

— Тебе не кажется, что ты стал слишком часто играть с моими волосами?

— Кажется. Но ничего не могу с собой поделать. Они слишком красивые.

— И когда ты стал таким романтиком?

— Видимо, когда начал с тобой встречаться. — Дима потянулся и оставил поцелуй, но не на губах, как я рассчитывала, а на щеке. — Нужно вставать. Мне сегодня к третьей паре, а тебе ко второй.

— Ну, нет, Дмитрий Александрович, не включайте строгого препода, — протянула я, не желая вставать с кровати.

— Ты сама его включаешь, когда так называешь, — он снова пригнулся ко мне и щелкнул по носу.

Я уже хотела возмутиться, когда Диму отвлек звук уведомления. Он взял с тумбочки телефон и открыл сообщение, от кого точно не ожидал его получить.

— Все хорошо? — я села рядом с ним.

— Через пять минут сюда придет Егор, — сказал он тихо, будто его мог услышать кто-то кроме меня.

— Что?! Как Егор? Зачем? — я вскочила с кровати, в спешке начиная искать в горах одеяла свои вещи.

— Я не знаю, держи, можешь сама прочитать. — Дима протянул мне телефон.

«Видел твою машину во дворе. Надо поговорить, буду через пять минут».

— Блин, ну это же просто какое-то издевательство. Если он увидит меня здесь, то это будет… Будет…

— Так, — мое лицо обхватили теплые ладони, — посмотри на меня, вдох-выдох. Все будет хорошо, слышишь? Да, возможно, он пока не готов нас видеть вместе, поэтому сейчас все решим. Ты побудешь в этой комнате, а я поговорю с ним в гостиной, ладно?

Его голос действовал на меня умиротворяюще, и когда он говорил, я всегда верила. Верила, что все будет хорошо.

— Ладно, но ни в коем случае не пускай его сюда.

— Ну,