Она вскинула взгляд. Даард посмотрел прямо.

— Ты выстояла. Это лучше.

На секунду ей стало больно, но затем она поняла и почти улыбнулась.

— Ненавижу ваши точные слова.

— Знаю.

— И её.

Вот это вышло тише, советник не ответил сразу.

— Нет, — сказал он наконец. — Не ненавидишь.

Аширо закрыла глаза.

— Знаю.

Его рука сжалась чуть крепче. не удерживая, а просто давая опору.

— Это хуже, — прошептала она.

— Да.

Она стояла так несколько мгновений. Потом выпрямилась сама и убрала руку первой.

— Когда съезд?

— Через два дня.

— Он придёт?

— Да.

Она не спросила кто.

— Хорошо, — сказала она.

Ложь. Но уже такая, за которой стояли зубы.

ГЛАВА 46. ПРАВО МУЖА

Два дня до съезда прошли слишком быстро. Даард не любил, когда время ускорялось перед ударом. Это означало, что слишком много фигур уже заняли места, а доска ещё делала вид, будто партия не началась.

Он расставлял не людей. Свидетельства.

Храмовники должны были сидеть не рядом с эльфами и не рядом с драконами, а на линии между центральной плитой и чашей где под силовым полем хранилось Сердца Пламени. Пусть каждый видит: закон будет слышать всё.

Сиора получила место главы Сфашей не сбоку, где её пытались бы спрятать старейшины, а напротив целительского прохода. Если начнётся откат печати, она окажется ближе всех, кому можно доверить не политику, а тело.

Гриса должна была стоять за Аширо, но не как экономка. Как старшая сэйра дома Маарц, свидетельница обращения с женщиной под защитой. Эльфы это поймут. Драконы тоже.

Таргишш получил право говорить от имени храма Пяти Порогов. Он ворчал, что старому гоблину не дают спокойно дожить до следующей порции воды из источника. Но глаза у него были внимательные, злые и слишком умные для того, кто притворялся бытовым бедствием.

Даргон сша Маарц занял место главы рода. Даард — место щита трона.

Аширо…

Аширо он поставил не рядом с собой. Хотя это было почти физически неприятно. Зверь не понял. Потом понял и разозлился.

Она должна была стоять в видимой зоне храма, между Грисой и Таргишшем, под защитой Маарц, но не в кольце его хвоста и не у его плеча. Если дракон ударит законом, ответ должен исходить не из того, что Даард удерживает чужую жену, а из того, что Аширо — свидетельница, носительница незаконной печати и сторона дела.

Не добыча. Не сэйра. Не его. Пока.

Шарх.

Вот это “пока” становилось всё опаснее. Он знал, какую ловушку готовит красноволосый. Не форму, но направление.

Дракон не станет начинать с оскорблений. Не при храме, эльфах и не при Сердце Пламени. Он придёт чистым. Законным. Оскорблённым в правах.

“Моя жена”.

Самая короткая удавка из возможных. Даард перебирал варианты всю ночь.

Если дракон требует Аширо как супругу — отказ должен опираться на незаконную печать и угрозу расследованию.

Если требует Сердце Пламени — добровольный след Дахора, свидетельство Маарц и признание змайсовских домов.

Если соединяет оба требования — отделить одно от другого. Если заявит о старом праве — потребовать признания вассальной клятвы после купола.

Если обвинит Даарда в похищении чужой жены — вывести храмовника, который подтвердит, что Аширо вошла в круг богов сама.

Если обвинит Аширо в измене… Даард остановился. Вот здесь было мутно. Слишком мутно.

Драконьи брачные законы всегда держались закрыто. Не потому, что их не знали совсем, а потому, что драконы редко позволяли своим женщинам становиться предметом публичных споров. Их запирали раньше, чем дело доходило до права. Храмовые браки драконов были древними, тяжёлыми, завязанными на огонь, кровь и владение.

У змайсов сэйра после метки физиологически не могла принять чужое семя без яда. Это было не моралью. Биологией магии.

У драконов должно было быть что-то своё. Что-то забытое. Что-то, что красноволосый мог вытащить именно сейчас. Даард отправил людей в архивы. Поздно. Слишком поздно.

К утру у него были обрывки. “Осквернение огня”. “Небесная кара”. “Право мужа призвать свидетельство брачного пламени”. “Если жена приняла чужое тело до расторжения уз…”

Дальше таблички были повреждены. Слишком удобно. Даард провёл когтем по столу, оставляя глубокую борозду в дереве.

— Саш, — осторожно сказал Иллирий.

— Что?

— Если закон так давно не применялся, возможно, он утратил силу.

— Законы, которые карают женщин, редко умирают сами.

Иллирий промолчал. Правильно, не стоит беспокоить взвинченного змайса. Особенно когда место тог, чтобы проводить ночи со своей возлюбленной он двое суток гонял слуг и метался между кабинетом и библиотекой.

Красноволосый дракон появился в день съезда без спешки.

Зал изменился.

Драконы, прибывшие раньше, выпрямились. Эльфы замерли, предвкушая скандал. Храмовники повернули головы почти одновременно. Даже змайсы, которые не склонялись ни перед чьей гордостью, кроме собственной, стали чуть внимательнее.

Дракон вошёл в человеческой форме. Высокий. Безупречно одетый. С волосами цвета густого пламени, собранными у затылка золотым зажимом старой работы. На пальцах — драконьи кольца. На шее — тонкий знак храмового брака.

Он был красив. Даард отметил это без эмоций. Красота у хищников часто работала как яд: пока смотришь на блеск, не замечаешь зубов.

Аширо увидела его.

Через связку Даард почувствовал не страх даже.

Провал.

Будто тело на миг забыло, что стоит в Саваше, среди Маарц, под храмовым свидетельством, без слоя подчинения. Будто одна часть её снова оказалась в подземелье, в клетке, в церемониальном наряде, с кровью на коже.

Даард не повернулся. Не мог. Зверь внутри взвился так резко, что хвост ударил бы по камню, если бы он заранее не прижал его к плите.

Красноволосый остановился на линии, отведённой драконьим домам, и склонил голову. Не Даарду. Сердцу Пламени. Потом Даргону. Потом храмовникам. И только затем посмотрел на Аширо.

— Жена. — опасно мягко прошелестел его голос.

Аширо не ответила. Гриса за её спиной едва заметно сдвинулась. Таргишш опустил пальцы на четки.

Даард поднялся.

— Назовите себя для протокола.

Дракон медленно перевёл взгляд на него.

— Раэн Аршадар, законный наследник старшей линии дома Аршадар, вассал Огненного трона, супруг саи Аширо по храмовому браку.

Имя легло в зал тяжело.

Аршадар. Старое драконье право. Потерянная корона до купола. Даард почувствовал, как несколько домов изменили дыхание, выражая интерес.

Раэн продолжил:

— Я прибыл не нарушать совет, а восстановить закон. Мой храмовый брак не расторгнут. Моя жена удерживается домом Маарц. На ней стоит чужая телесная связка, наложенная