class="p1">– Нет, что вы, – говорит Каролина. – Он был слишком пьян. Виктория даже забрала у него ключи от машины, чтобы он не мог никуда уехать.

Я снова сглатываю.

– А где тогда он был?

– В каком-то другом баре неподалеку. Она думала, Томас будет там в безопасности, но, судя по всему, он окончательно напился, а потом в слезах и соплях позвонил сестре. В общем, Виктория сказала, что хочет пойти посмотреть, как он там.

– И она туда пошла?

– Да. В смысле, я видела, как она вошла в бар.

– А потом?

– А потом я больше ее не видела.

Глава 31

Гольфист Гэри ждет меня в своем «рейнджровере».

– Ну, рассказывайте.

Я ничего не говорю. Он понимает меня без слов и включает зажигание.

Томас мне солгал. В курсе ли его родители?

Я проверяю телефон. Звонили Молли и Марти. Первой я перезваниваю Молли.

– Ты ведешь себя как идиот, – говорит она вместо приветствия.

– Я уже еду обратно в больницу.

– Не трудись.

– Что?

– Я попросила их тебя выписать. Приезжай домой. Я приготовила тебе постель.

– И губку для обтирания?

– Не нарывайся, – говорит Молли. – Но да.

Я перекладываю трубку в другую руку.

– Я люблю тебя, – говорю я.

– Попробовал бы ты меня не любить. – Потом добавляет: – У тебя этот особый голос.

– Какой голос?

– Какой у тебя бывает, когда в деле все хуже некуда.

– Ты хорошо меня знаешь.

– Не хочешь рассказать? – спрашивает она.

– Не сейчас. Надо все хорошенько обдумать.

– Тогда потом, – говорит она.

– Потом.

– После того, как я оботру тебя губкой.

– Точно не раньше, – говорю я.

Потом я перезваниваю Марти. Он отвечает с первого же гудка и спрашивает:

– Ну, что тебе удалось узнать?

– Сперва ты, – говорю я.

– Предварительные результаты баллистической экспертизы пистолета, обнаруженного на месте убийства Брайана Пауэлла, показали, что это тот же пистолет, из какого стреляли в тебя и Викторию Белмонд.

Новость не становится для меня неожиданностью.

– Это пистолет того же типа, как тот, из которого застрелили Николь Бретт. Ты, наверное, уже и так догадался.

– Угу.

– Не тот же самый пистолет. Но тот же тип. «Вальтер ППК». Неплохое совпадение.

Мне не хочется сейчас углубляться в эту тему.

– Когда умер Пауэлл?

– Сложно сказать. Вскрытие еще не завершено, но по приблизительной оценке – между тридцатью шестью и сорока восемью часами назад.

Я задаю ему напрашивающийся вопрос:

– Вы вызвали Теда Грейсона на допрос?

– Мы пытались. Его адвокатша сказала, что он не будет отвечать ни на какие вопросы. У него вроде как алиби. Свидетели утверждают, что Грейсон практически безотлучно находился в хосписе у постели матери – для него установили койку в палате, – но, думаю, он вполне мог вылезти через окно или улизнуть еще каким-нибудь способом. Это же не Форт-Нокс, охранять его нет необходимости. Кто будет вламываться в хоспис?

Телефон начинает вибрировать. Я смотрю на экран. Это Дженнифер Шульц из «Абеоны». Говорю Марти, что перезвоню, и переключаюсь на другую линию.

– Я уже почти готова была прекратить, – говорит Дженнифер Шульц.

– Прекратить?

– Поиски. Я видела в новостях, что Викторию Белмонд застрелили на улице. Вы были с ней?

– Да.

– Вы тот второй человек, который попал под огонь?

– Да.

– Рана серьезная?

– До свадьбы заживет.

– Вы сказали мне, что Виктория Белмонд хочет знать ответы. Но ее больше нет в живых. Зачем ворошить прошлое? Это все-таки мои родители, мне нелегко.

Гэри время от времени на меня косится.

– Но вы все равно продолжили поиски, – говорю я.

– Да.

– И?..

– Можете подъехать ко мне в офис? – просит Дженнифер Шульц. – Это не телефонный разговор.

Час спустя я сижу в офисе «Абеоны» в обществе Дженнифер Шульц. Она разворачивает ко мне монитор своего компьютера, и, когда я вижу изображение на экране, мне кажется, будто меня огрели по голове дубиной.

Я не скрываю своих чувств.

– Судя по всему, это она, – говорит Дженнифер.

Это не просто она. Это Анна, которую я знал. Может, на год-два моложе, чем была, когда мы с ней познакомились. Я внезапно вновь переношусь на «Дискотеку пальмерас» и вижу на танцполе ее. Вот так, в мгновение ока. Я уже говорил: если я попрошу вас представить лицо человека из прошлого двадцатипятилетней давности, вам будет сложно. Вы помните и не помните его одновременно. Этот образ несколько искусственный, собранный воедино сквозь призму ностальгии, эмоций, реальности. Но передо мной – именно та Анна, которую я знал.

Лицо Анны снято крупным планом для модельного портфолио. Я не специалист, но освещение, кадрирование, композиция – все выглядит довольно профессионально. Анна смотрит в камеру кротким и в то же самое время располагающим взглядом – красивая девушка, да, но не пугающе красивая.

Она улыбается, но улыбка выглядит вымученной, и я не вижу в ней ничего, что даже отдаленно напоминало бы радость.

А еще Анна кажется мне напуганной.

Ничего такого определенного. Возможно, это все мои проекции. Но я вижу и страх, и попытку спрятаться от камеры, как будто Анна подсознательно ожидает от нее какого-то подвоха, и у меня защемляет сердце.

– Ее настоящее имя – Анна Марстон, – говорит Дженнифер Шульц. – В агентство ее привел мой отец. Она попалась ему на глаза в торговом центре «Король Пруссии». Она была там одна. Без друзей. Иногда это красноречивый признак. Какая девочка-подросток будет бродить по торговому центру в одиночестве? Как будто она легкая добыча. Думаю, отец пустил в ход свою всегдашнюю тактику: «Ты очень красивая. В тебе определенно есть что-то этакое». – Дженнифер говорит скороговоркой, как будто хочет поскорее покончить с этим, что вполне объяснимо. – Анна вполне однозначно дала понять, что у нее нет денег на модельное портфолио – еще один признак легкой добычи. После этого папа, скорее всего, сказал что-то вроде того, что он видит в ней такой потенциал, что готов предоставить ей, – она пальцами изображает кавычки, – «стипендию» и заплатить за портфолио из своего кармана. В зависимости от ситуации он мог отвести Анну на фудкорт и накормить ее. Или в «Гап» или «Лимитед», чтобы купить одежду для фотосессии. Она была бы глубоко тронута его добротой, пусть даже и отнеслась бы к нему с некоторой настороженностью. Девушки вроде Анны обыкновенно непривычны к доброте, в особенности со стороны мужчин. Подозреваю, что в этот момент в игру должна была вступить моя мать. Женщина в возрасте должна была показаться девочке-подростку менее угрожающей.

Я смотрю на снимок и качаю головой.

– Это такой способ усыпить бдительность, – говорит Дженнифер. – И да, это отвратительно.

– Что вы о ней знаете? – спрашиваю я.

– На этой фотографии Анне Марстон шестнадцать. Она была снята десятого февраля две тысячи первого года. Анна родилась в Стейт-Колледже, в штате Пенсильвания. Мать растила ее в одиночку. Кто был отец, я не знаю –