туннеля и прижался к стене. Двери поезда звякнули и с шипением закрылись.

К платформе подбежал человек, заглядывая в окна уходящего вагона.

Виктор задержался в туннеле, наблюдая за мужчиной: руки на бедрах, черные волосы тронула седина.

Стелл.

Даже пять лет спустя Виктор мгновенно его узнал. Бывший детектив развернулся и в бешенстве ринулся обратно по эскалатору.

Виктор знал, что должен еще раз попытаться добраться до «Кингсли», но сперва хотел перемолвиться словечком с директором ЭОН.

Подошел следующий поезд, и Виктор влился в толпу, что хлынула вслед за Стеллом.

X. Последний полдень. ЭОН

Дом смотрел на компьютеры в кабинете Стелла.

Придумай.

Разум буксовал, словно колеса в грязи, взгляд метался со стола на дверь, затем на сетку экранов на дальней стене, куда транслировалось видео с камер. Там, справа вверху, три солдата в полном снаряжении шли по белому коридору. В другом окне сидела в ожидании знакомая фигура Эли Кардейла.

Твою мать.

Дом повернулся к тройке мониторов на столе Стелла. Он понятия не имел, как взломать компьютер.

Но знал того, кто имел.

Митч ответил после второго гудка.

– Кто это?

– Митч, это Доминик.

Какая-то возня.

– Ты не очень вовремя.

В холле за кабинетом Стелла прозвучали шаги. Дом прижал телефон к груди и затаил дыхание. Когда они стихли, он поднес к уху трубку и быстро заговорил:

– Извини, но я выполняю приказ Виктора.

– А мы нет, что ли?

– Мне нужно взломать компьютер.

Металлический звук закрывающейся молнии.

– Какой?

– В ЭОН.

Все стихло, и Дом предположил, что Митч задумался, но затем услышал щелчок ноутбука, звук загрузки.

– Какого рода шифр?

– Без понятия. – Он постучал по клавиатуре, выводя экран из спящего режима. – Просто окно для пароля.

Митч издал звук, похожий на приглушенный смех.

– Ох уж это правительство. Ладно. Делай ровно то, что я тебе говорю…

Он начал говорить на какой-то тарабарщине – по крайней мере, так оно звучало, – но Дом сделал, как велено, и через три мучительные минуты на экране появилась зеленая надпись «ДОСТУП РАЗРЕШЕН». Он вошел в систему.

Дом повесил трубку, просмотрел папки, каждая из которых была помечена номером камеры. На каждом компьютере в ЭОН были такие. И все начинались с цифры 1.

Но у компьютера Стелла была другая опция – Камера 0.

Дом щелкнул по иконке, и Эли Эвер – Элиот Кардейл – появился на экране, он сидел за столом в центре своей камеры, листая черную папку. Пока Дом набирал коды, его зрение обострилось, а фокус внимания сузился, прямо как в условиях боя. Время словно замедлилось. Все исчезло, кроме экрана, команд и мелькания пальцев над клавиатурой.

Появилось второе окно с элементами управления камерами, сканированием, световым и температурным режимами для обеспечения безопасности, аварийной ситуации, блокировки.

Доминик не мог помешать ЭОН выпустить Эли. Но мог их задержать. Он как раз собирался ввести коды, которые дал Митч, заблокировать Эли к чертям в его камере, но тут позади кто-то выразительно кашлянул.

Дом обернулся и увидел агента Риос. Она глядела на него с непроницаемым видом. У него не было времени задуматься, откуда она взялась, не было времени скрыться – в безопасное место в тени. Риос впечатала шокер ему в грудь, и мир Дома побелел.

* * *

Эли терял терпение.

Он еще раз проглядел фото в черной папке, ожидая Стелла.

Директор четко изложил план – Эли под конвоем доставят к месту назначения, а после завершения задания вернут в камеру. Если он каким-либо образом окажет сопротивление, его вместо этого отправят в лабораторию, где он и проведет остаток жизни на операционном столе.

Таков был план Стелла.

У Эли имелся свой.

За стеной раздались шаги. Он отложил папку и поднялся, ожидая, как обычно, увидеть Стелла. Стена стала прозрачной, но вместо директора за ней оказались трое солдат ЭОН, одетых в черное, их лица скрывали гладкие, плотно прилегающие маски. Даже с поднятыми щитками были видны только глаза. Одна пара глаз зеленая, вторая – синяя, третья – каряя.

– Столько шуму, – пробормотал Зеленые Глаза. – А как по мне, он не слишком-то опасно выглядит.

– О, – сказал Эли, подходя к стене, – есть ЭО, куда более опасные, чем я.

– Но сколько людей они убили? – спросил Голубые Глаза. – Наверняка меньше, чем ты.

Эли пожал плечами.

– Это уж как посмотреть.

– На что? – спросила Карие Глаза – женщина, судя по голосу.

– Считаете ли вы ЭО за людей, – ответил Эли.

– Хватит, – оборвал Голубые Глаза, шагая к барьеру. – Давайте начинать.

Эли не двинулся с места.

– Где директор Стелл?

– Занят.

Эли сомневался, что Стелл доверил бы такое деликатное задание кому-то другому, если только дело не срочное.

Или личное.

Может, Стелл уже нашел Виктора?

«Разошлись, как в море корабли», – мрачно подумал Эли. Но сейчас ему было не до Виктора Вейла.

– Заключенный, – приказал Голубые Глаза. – Подойди к шлюзу и сунь в него руки.

Тяжелые металлические манжеты сомкнулись вокруг запястий Эли.

– Теперь повернись, прислонись спиной к прорези и встань на колени.

Эли колебался. Это не входило в протокол. Он осторожно повиновался, ожидая, что на голову опустится черный мешок. Вместо этого вокруг шеи скользнул холодный металл. Эли напрягся, сопротивляясь желанию отодвинуться, сталь защелкнулась на горле.

– Гончая получает ошейник, – сказал Голубые Глаза.

Эли встал и пощупал металлическую полосу на шее.

– Что это?

Карие Глаза подняла тонкий пульт.

– Думал, мы выпустим тебя без поводка?..

Она нажала кнопку, в ушах Эли прозвучала единственная высокая нота, похожая на предупреждающий сигнал, и тут же боль пронзила шею. Перед глазами побелело, колени подкосились.

– И враг повержен, – сказал Голубые Глаза, когда Эли рухнул на пол камеры.

Эли не мог пошевелиться, не чувствовал тела ниже шипа, что вонзился между позвонками.

– Хватит, Самсон, – сказал Зеленые Глаза, – у нас график.

Сигнал снова пискнул, и стальной шип втянулся. Эли всхлипнул, грудь дрогнула, позвоночник сросся, и ощущения вернулись в конечности. Он встал на четвереньки, а затем на ноги. На полу камеры осталась небольшая лужа крови – единственное свидетельство того, что они сделали.

Карие Глаза взмахнула пультом.

– Попытаешься сбежать или напасть на нас – черт, да просто разозлишь – я тебя вырублю.

Эли посмотрел на тонкий пульт в руке солдата и подумал, единственный ли это экземпляр.

– Зачем вы так? – спросил он. – Мы на одной стороне.

– Да-да, конечно, – сказал Зеленые Глаза, просунув мешок в прорезь люка. – Надевай.

Эли шел, слепой и связанный, сквозь дверные проемы и коридоры, солдаты вели его под руки. Он почувствовал, как бетон под ногами