факту. И если ты еще раз прикоснешься к ней, я сломаю тебе не только челюсть.

Он злобно, но уже с опаской посмотрел на Лиду.

— Ты серьезно выбрала этого качка вместо меня?

Лида прижалась ко мне сильнее.

— Да. Потому что он любит меня. Не несмотря на мои килограммы. А вместе с ними. Все 100 кг. И ни грамма меньше.

Мужик фыркнул, развернулся и быстро, не оглядываясь ушел.

Я смотрел ему вслед, пока он не скрылся за углом. Потом повернулся к Лиде. Взял ее лицо в ладони. Жестко и отчаянно поцеловал, со всей ревностью, которая кипела во мне последние полчаса. Она ответила так же жадно. Руки вцепились в мою куртку.

— Пошли домой, — сказал хрипло, Лида кивнула.

Вызвали такси, доехали быстро. В лифте я прижал ее к стене, целовал шею, сжимал грудь через плащ. Она стонала тихо, терлась о меня. Дома я закрыл дверь, сорвал с нее плащ, платье, белье. Она стояла голая, такая совершенная и идеальная, моя.

— Никто не посмеет сказать, что ты не нужна. Ты нужна мне. Каждую секунду. Каждый вздох.

Лида улыбнулась, поднял ее на руки, отнес в спальню. Мы любили друг друга всю ночь: жестко, нежно, медленно, быстро. Я кончал в нее, на нее, в ее ротик. Она кричала мое имя, кончала раз за разом.

А когда она уставшая засыпала на моей груди, я целовал ее макушку и думал: «Никому не отдам. Никогда. Никому не позволю обидеть»

Глава 8 Я здесь, и я остаюсь

Прошел месяц после той драки у офиса. Месяц, в который я научилась дышать свободнее. Саша больше не писал, не звонил, не появлялся, видимо, Вадимов кулак оставил очень убедительный аргумент. А я… я начала ходить в зал.

Не потому, что Вадим настаивал, он вообще ни разу не сказал «похудей», «давай займемся», «тебе полезно». Он просто спросил однажды вечером:

— Хочешь со мной в зал? Просто чтобы тело чувствовало себя сильнее. Я буду рядом.

Я кивнула. Потому что захотела. Не для него. Для себя. Для здоровья, для дыхания без одышки на лестнице, для того, чтобы не бояться своего отражения в зеркале.

Две недели я хожу. Уже не прячусь в самых дальних углах зала. Уже не надеваю мешковатые толстовки до колен. Сегодня на мне черные леггинсы (да, они облегают бедра и живот, и да, это заметно) и спортивный топ, который едва сдерживает грудь.

Я уже не стесняюсь, когда она колышется при приседаниях. Вадим стоит сзади, поправляет мою стойку, кладет ладони на бедра и говорит тихо: «Вот так, отлично. Чувствуешь мышцы? Это твоя сила».

Люди смотрят. Конечно, смотрят. Кто-то с любопытством, кто-то с улыбкой, кто-то с откровенным удивлением. Я слышу шепотки: «Это девушка Вадима? Серьезно?» Но мне уже плевать. Пусть смотрят. Я здесь не для их одобрения.

Сегодня я пришла чуть раньше. Вадим заканчивал с последним клиентом, сказал: «Подожди меня в зале, я быстро». Пошла в женскую раздевалку переодеться. И там… там была Алина.

Она стояла у зеркала, поправляла волосы, в ярко-розовом комплекте, который подчеркивал фигуру. Увидела меня в отражении и улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у меня внутри все сжалось.

Я стушевалась. На секунду. Повернулась к шкафчику, сделала вид, что ищу полотенце. Сердце колотилось, Алина подошла ближе.

— О, Лида, да? — голос сладкий, как сироп с ядом. — Не ожидала тебя здесь увидеть. Решила все-таки похудеть? Молодец. Вадим, наверное, уже устал таскать такую тяжесть.

Замерла. Руки сжались в кулаки. Медленно повернулась к ней. Девушка стояла, скрестив руки под грудью, смотрела сверху вниз высокомерно и с презрением, как на что-то инородное рядом с ее идеальным телом.

— Знаешь, — продолжила она, — я думала, это временно. Что он просто… экспериментирует. Но ты все еще здесь. Удивительно. С такими формами… ну, ты понимаешь. Мужчинам нравится, когда можно обнять одной рукой. А не двумя.

Почувствовала, как кровь прилила к лицу от злости.

— Слушай сюда, Алина, — сказала тихо, но так, чтобы каждое слово падало как удар. — Ты думаешь, что твои силиконовые сиськи и кубики пресса — это то, что удерживает мужчину? Ты не удержала Вадима. И он со мной. С той у которой есть лишний вес, у которой натуральная грудь и да, у меня есть живот и широкие бедра. И знаешь что? Он от этого сходит с ума. Он целует мою грудь каждое утро и говорит «доброе утро, моя малышка». Он кончает в меня по три раза за ночь и шепчет, что не может насытиться. Он носит меня на руках, когда я устаю, и говорит, что мои килограммы — это то, что делает меня настоящей!

Алина открыла рот, но я не дала ей вставить слово.

— Ты — тощая швабра с силиконом вместо души и титек. Если ты не смогла удержать мужика даже с идеальной фигурой, значит, проблема не во мужчине. Проблема в тебе. Так что катитесь к черту со своими кубиками и своей завистью. Вадим мой. И он останется моим. А ты… ты просто бывшая. Прошлая глава. Закрытая.

Алина побледнела, губы задрожали. Она развернулась, быстро, не сказав ни слова вышла, дверь хлопнула. Я стояла посреди раздевалки, дрожала от триумфа. От того, что впервые сказала все вслух. И это было… как освобождение. Девушка, что переодевалась недалеко, улыбнулась и показала мне большой палец.

Когда я вышла в зал, Вадим уже ждал. Увидел мое лицо — улыбнулся.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто… я в порядке. Очень в порядке, — покачала головой. Он подошел, обнял меня за талию — прямо при всех. Поцеловал в висок.

— Горжусь тобой, — шепнул.

После моей тренировки мы ушли домой, я не стала рассказывать про Алину. Не хотела портить вечер. Хотела только одного — моего мужчину.

Закрыла дверь, повернулась к Вадиму. Сняла куртку, кроссовки. Потом медленно стянула топ, грудь вывалилась, тяжелая, полная. Вадим замер, глаза потемнели.

— Хочу тебя, — сказала просто. — Прямо сейчас.

Он шагнул ко мне, взял за руку, увел в спальню. Толкнула его на кровать, села верхом, осторожно, но уверенно. Стянула с него футболку, провела ладонями по прессу, по груди. Он рычал тихо, когда я расстегивала его джинсы.

Твердый и горячий член вырвался наружу, взяла его в руку, погладила, потом наклонилась, глубоко, до самой гортани взяла в рот. Вадим застонал, запустил пальцы в мои волосы.

— Лида… блядь… ты…

Я двигалась медленно, чувствуя, как он пульсирует в горле. Потом села сверху, направила его в