себя одним движением. Опустилась на него до конца. Оба выдохнули одновременно.

— Чувствуешь? — шепнула, начиная двигаться. — Как я тебя всегда хочу?

Он схватил меня за бедра, помогал двигаться.

— Чувствую… моя… ты такая мокрая… горячая… черт…

Наклонилась, он взял сосок в рот, сосал жадно, покусывая. Я ускорилась, скакала на нем, чувствуя, как он упирается глубоко, до матки.

— Вадим… я люблю тебя… люблю… люблю… боже мой… какой ты огромный… а-а-а…

Он перевернул меня на спину, впиваясь в кожу пальцами до боли, но я этого не чувствовала.

— Я тоже люблю тебя… люблю твое тело… люблю, как ты стонешь мое имя… люблю, как ты кончаешь…

Вадим входил с меня сильно, ритмично. Я кончила первой, закричала, царапая его плечи. Он не остановился, продолжал, пока я не кончила второй раз, уже тише, дрожа всем телом.

— Кончай в меня… пожалуйста… — прошептала.

Он рыкнул, вошел до упора и кончил. Оргазм был долгим, теплая сперма заполняя меня полностью.

— Моя красивая и самая желанная малышка. Люблю тебя.

Я улыбнулась сквозь слезы счастья.

— А ты — мой. Навсегда. Люблю, Бесконечен люблю тебя.

И в этот момент я поняла: я не просто верю ему. Я знаю. Знаю, что он мой. Что мои килограммы — не преграда. Что я — его счастье. Полностью. Без остатка.

100 кг страсти. И ни грамма меньше.

Глава 9 Два «да»

Проснулся в шесть утра и сразу понял — сегодня.

Именно сегодня должно произойти то, что чего я хочу. Кольцо лежало в кармане куртки, которую я вчера повесил в прихожей, маленькая черная коробочка, которую я носил с собой уже неделю, как талисман.

Золото, один скромный бриллиант, ничего кричащего. Лида не любит показуху, она любит настоящее. И я хотел дать ей именно это.

План был простой: просыпаюсь раньше, целую, шепчу «доброе утро, малыша», потом ставлю на колени, открываю коробочку и говорю: «Выходи за меня». Она заплачет, засмеется, скажет «да». Мы будем обниматься, целоваться, потом медленно и нежно, займемся любовью, потому что я не хочу торопиться. Хочу, чтобы этот момент длился вечно.

Но когда я повернулся, Лида уже не спала. Она лежала на боку, подтянув колени к груди, лицо бледное, глаза закрыты, но ресницы дрожали. Я сразу понял — плохо.

— Малышка? — тихо позвал, погладив ее по спине.

— Голова кружится… и тошнит… — прошептала она. — Наверное, вчера что-то не то съела.

Сразу забыл про кольцо, забыл про все. Поднялся, принес ей воды, мокрое полотенце на лоб, включил чайник, заварил слабый имбирный чай, как она любит, когда живот подводит. Сидел рядом, держал ее руку, гладил волосы, пока она маленькими глотками пила.

— Прости… — сказала виновато.

— За что? — ответил, целуя ее в висок. — Главное, что тебе стало лучше. И не за что просить прощение.

Я отложил предложение, отправил Лиду спать дальше, сам пошел на кухню, сварил овсянку на воде, нарезал яблоко тонкими дольками. Когда Лида проснулась второй раз, уже ближе к обеду, ей было чуть легче. Села за стол, съела половину тарелки, потом посмотрела на меня.

— Ты сегодня какой-то… напряженный, — сказала тихо.

— Просто переживаю за тебя.

Ушел на работу, весь день ходил как на иголках, кольцо жгло карман. Я доставал телефон, смотрел на фото нас двоих, которое мы сделали на следующий день после знакомства. Потом вспоминал, как Лида плакала после драки у офиса, как потом в раздевалке сказала Алине все, что накопилось. Да, она в этом потом призналась.

Как она выросла за эти месяцы, не в килограммах, а в уверенности. Как она теперь ходит в зал не для меня, а для себя. И каждый раз, когда я думал об этом, горло сжималось от нежности и страха: а вдруг она скажет «нет»? Вдруг подумает, что я тороплю? Вдруг ей страшно?

Вечером заехал за цветами. Желтые крупные хризантемы — ее любимые. Не огромный букет, а средний, чтобы она могла обнять его одной рукой. Еще купил любимый торт Лиды, шоколадный, с малиной. Думал: если она откажется от предложения, хотя бы торт съест и улыбнется.

Дверь открыла сама. В домашнем платье, глаза красные, заплаканные. Я замер.

— Лида?..

Она долго и молча посмотрела на меня, потом шагнула вперед и обняла. Крепко, Лида лицом уткнулось мне в грудь.

— У меня тоже сюрприз, — прошептала она.

Почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Лида отстранилась, взяла меня за руку, повела в гостиную. На столе лежал белый продолговатый предмет, я не сразу понял, но потом догадался, что это тест на беременность. А на нем две яркие, четкие полоски.

— Ты… — голос сел.

Лида кивнула, слезы снова потекли по ее щекам.

— Сегодня утром… я думала, это отравление… но потом купила тест. Две полоски. Я… я беременна, Вадим.

Стоял, как дурак, в одной руке цветы, в другой — торт. А в голове — только одно: «Я стану папой». Бросил все на пол: цветы, торт, сумку. Подхватил ее на руки, закружил осторожно, чтобы не напугать малыша, Лида засмеялась сквозь слезы.

— Ты не злишься? — спросила тихо.

— Злюсь? — поставил ее на пол, взял лицо в ладони. — Лида… это лучшее, что могло случиться. Ты носишь нашего ребенка. Нашего. Я… я сейчас расплачусь, как девчонка.

Она уже плакала открыто. Я целовал ее слезы, щеки, веки, уголки губ.

— Я так боялась… думала, ты не готов… думала, рано…

— Рано? — опустился на одно колено. Прямо там, посреди гостиной, среди упавших цветов. Достал коробочку из кармана. Открыл.

Простое, золотое кольцо с маленьким бриллиантом лежало на бархате, камушек ловил свет лампы и переливался.

— Лида, — голос дрожал. — Я хотел сделать это утром. Хотел встать на колени, пока ты спишь, и разбудить тебя поцелуем и этим кольцом. Но ты плохо себя чувствовала… и я весь день сходил с ума. Боялся, что ты скажешь «нет». Боялся, что ты подумаешь — я тороплю. Но теперь… теперь я знаю точно. Я хочу быть с тобой. Каждое утро целовать, будить тебя. Хочу ругаться и мириться в постели. Хочу видеть, как ты растишь нашего ребенка. Хочу стареть с тобой. Хочу, чтобы ты была моей женой.

Она закрыла рот ладонью.

— Вадим…

— Выходи за меня, — сказал тихо, но твердо.

Лида закивала много раз, протянула руку. Я надел кольцо, которое село идеально. Лида всхлипнула, опустилась на колени ко мне, обняла за шею.

— Да… да… тысячу раз да…

Мы целовались солеными от слез губами долго и жадно. Целовал ее губы, щеки, шею, потом опустился к животу.