качеств или их способностей. Готов признать: мне малость не по себе от того, что у кого-то больше рук или ног, чем у меня. Но это скорее профессиональная реакция, поскольку если вдруг между нами возникнут разногласия, мой боевой стиль рассчитан на противника, который может нанести такое же количество ударов руками и ногами с каждой стороны, что и я, и несколько дополнительных кулаков могут иметь решающее значение. Но как я уже сказал, это скорее профессиональная осторожность, нежели суждение об их общей ценности как живых существ. Я упоминаю об этом лишь на тот случай, если некоторые из моих замечаний о странных существах могут быть восприняты как неправомерные, хотя за мной такое обычно не водится. Не такой я человек. Однако, как я уже говорил, на заводе работает много необычных существ. Несправедливость ситуации в том, что, хотя у них есть дополнительные конечности и порой они выполняют работу за нескольких рабочих, им платят так же, как и всем остальным. Хотя некоторым это может показаться несправедливым по отношению к тем, кого так нещадно эксплуатируют, я рассматриваю это как угрозу для рабочих с обычным количеством рук и ног. Ведь компания наверняка сэкономит значительные суммы, если сможет нанять как можно больше рабочих из первой группы, уволив при этом непропорционально большое их количество из второй.

Еще одна несправедливость, которую я наблюдаю, касается охранников, которых мне не удалось обойти. Это являлось для меня источником любопытства с тех пор, как я впервые прибыл на завод, поскольку не нужно быть гением в области бухгалтерского учета, чтобы выяснить, что если завод платит охранным службам столько, сколько те стоят, их стоимость должна быть существенно больше, чем может показаться экономически целесообразным. Я наткнулся на ответ, когда случайно в обеденный перерыв подслушал разговор пары сотрудников службы безопасности, которые жаловались на свою работу. Похоже, им недоплачивают, как и нам, рабочим, несмотря на то что они охраняют товар стоимостью в миллионы! Хотя это, несомненно, несправедливо, я не включаю это в свои заметки, поскольку обнаружил, что в этом нет ничего необычного. Более того, это обычная практика заводов и прочих компаний – недоплачивать своим охранникам. Как бы безумно это ни звучало, на самом деле так и должно быть. Получай охранники достойную зарплату, в эту профессию потянулись бы такие преступные элементы, как я, ведь у охранников куда более удобный график и лучшие пенсионные отчисления, чем на той работе, которую я сейчас выполняю. Ну а если не будет преступников, то в охранниках не будет необходимости и мы все окажемся безработными. С этой точки зрения нынешнее положение вещей, вероятно, даже к лучшему.

В любом случае я продолжаю держать глаз и ухо востро. Так будет до тех пор, пока я не почувствую, что собрал нужное количество фактов обо всех несправедливостях, и смогу обоснованно высказать свою точку зрения. Потом я дождусь подходящего момента, чтобы высказать свои выводы. Это не слишком большое испытание для моего терпения, поскольку, как я уже заметил, рабочих хлебом не корми, дай пожаловаться на свою работу, и сегодняшний вечер не стал исключением из этого правила.

– Что ты думаешь, Гвидо? – обращается ко мне Рокси. – Неужели у парней, которые делают журчащие унитазы, условия труда хуже, чем у тех, кто производит подушки-пердушки на батарейках?

Прежде чем дать ответ, я делаю вид, что крепко задумался.

– По-моему, – осторожно говорю я, – будь мозги динамитом, у всего завода не было бы пороха, чтобы высморкаться.

Ему требуется минута, чтобы понять мою мысль, но когда до него доходит, его глаза становятся злыми.

– Как это понимать?

– Так, что я сижу здесь вот уже почти две недели и выслушиваю ваши жалобы, и никто из вас не слышал ничего о том, что происходит.

– Хорошо, мистер Собачья Какашка, если ты такой умник, может, расскажешь всем нам, которые работают здесь уже много лет, что ты узнал за целых две недели?

Я игнорирую шутку про собачью какашку, так как теперь к нашему разговору прислушивается уже пара десятков рабочих за столиками, и я боюсь упустить их внимание, если потрачу время на то, чтобы размозжить Рокси его тупую голову.

– Вы, братцы, вечно спорите о том, кого из вас имеют круче всех, но при этом упускаете главное. Дело в том, что вас всех имеют по полной программе.

Я начинаю перечислять около дюжины наиболее вопиющих примеров эксплуатации рабочих, которые я отметил в ходе моего расследования. Когда я прихожу к концу списка, уже весь бар навострил уши и по нему прокатился недовольный ропот.

– Хорошо, Гвидо. Ты высказал свою точку зрения, – говорит Рокси, пытаясь сделать очередной глоток, прежде чем понимает, что его стакан пуст. – И что нам с этим делать? Не мы устанавливаем политику компании.

Я одариваю его улыбкой, от которой свидетели теряют память.

– Верно, не мы устанавливаем политику компании, но именно нам решать, будем ли мы работать за предлагаемые нам гроши в предоставляемых нам условиях.

При этих словах Рокси сияет так, словно только что выиграл в лотерею.

– Точняк! – говорит он. – Они контролируют завод, но без нас, рабочих, им будет нечего отгружать заказчикам! Ни одной гребаной собачьей какашки!

Народ уже изрядно взвинчен. Рабочие угощают друг друга выпивкой, дружески хлопают товарищей по спине, как вдруг кто-то считает своим долгом охладить их пыл.

– И что же им помешает просто нанять новую рабочую силу, если мы устроим забастовку?

Это говорит Сион. Как вы, возможно, заметили, он не такой болтун, как Рокси, но когда он открывает рот, другие рабочие готовы его слушать. Этот раз не является исключением. Разговоры в комнате смолкают, так как рабочие пытаются сосредоточиться на этой новой проблеме.

– Да ладно тебе, Сион, – говорит Рокси, пытаясь отшутиться. – Какие идиоты согласятся вкалывать за такую мелочь в таких условиях?

– Рокси, мы делаем это уже много лет! Вряд ли у начальства возникнут большие проблемы с поиском новой рабочей силы, чем у него были с поиском старой.

Я решил, что настал момент вступить в разговор.

– Ты упускаешь из виду ряд вещей, Сион, – говорю я. – Во-первых, чтобы нанять и обучить новую рабочую силу, потребуется определенное время, и все эти дни завод будет простаивать, не производя ничего на продажу, а значит, владелец будет терпеть убытки, что ему точно не понравится.

На это Сион только пожал плечами.

– Это правда, но он, пожалуй, скорее смирится с краткосрочными потерями из-за остановки работы, чем с долгосрочными расходами на повышение заработной платы.

– Это вызывает еще один важный вопрос,