Нашей миссией было добыть ценную цель, но все пошло насмарку. Это была подстава. Повстанцы знали о каждом нашем шаге, и моя команда заплатила за это кровью.

Я попытался осмыслить, как, черт возьми, они могли узнать о миссии, но очевидного объяснения не было. Это было так, как будто эти придурки были предупреждены и подстерегали нас в засаде. Не было никакого способа исключить возможность того, что нас предал какой-нибудь подлый членосос из нашей собственной организации.

Нами играли с самого начала, и мысль о том, что кто-то изнутри продаст нас, заставила мою кровь вскипеть. Мне нужны были ответы, но я чертовски уверен, что не получу их, лежа здесь, связанный, как чертова собака, во власти какого-то безымянного доктора.

— Сколько времени вам нужно, чтобы залатать пару дыр, док? Можно подумать, мы здесь восстанавливаем швейцарские часы, — проворчал я вслух резким тоном.

Она снова закатила глаза, явно собираясь покончить со мной.

— Я закончу, когда закончу, — наконец сказала она довольно раздраженным голосом.

— Да, спасибо, что констатируешь чертовски очевидные вещи, — парировал я, саркастически рассмеявшись.

— Хорошо, хорошо, если ты хочешь залить кровью весь мой операционный стол, будь моим гостем, — сказала она, слегка покачав головой, прежде чем вернуться к своей работе.

— Ну, тогда тебе лучше поторопиться, черт возьми, — добавил я усталым голосом.

Она разочарованно застонала, окончательно потеряв терпение.

— Мы действительно собираемся сделать это прямо сейчас? — Спросила она, ее нервы были на пределе.

— О, виноват, док. Полагаю, тогда я просто истеку кровью до смерти в тишине, да? — Возразил я, набрав количество сарказма до одиннадцати.

— Просто заткнись и дай мне закончить мою работу, — она выпустила воздух, ее раздражение выплеснулось наружу.

Меня раздражало ее ехидное отношение, когда она продолжала работать, не торопясь.

— Или что? Ты будешь зашивать меня еще медленнее? — Я поддразнил, слишком сильно нажимая на ее пуговицы.

Слишком много?

Я знал, что лучше не продолжать тыкать, поэтому закрыл рот и позволил ей работать в тишине. Усталость быстро валила меня с ног, боль и изнеможение пронизывали каждую клеточку тела. Ее игла, наконец, остановилась, и она вытащила ее из моего живота, заставив меня вздохнуть с облегчением.

— Ну вот, — сказала она удовлетворенным голосом. — Все готово. Теперь доволен, солдат?

— О да, док, на седьмом небе от счастья, — ответил я с сарказмом в голосе.

Она сняла перчатки и вымыла руки, даже не потрудившись взглянуть на меня. Ее безразличие выводило меня из себя, но я знал, что лучше ничего не говорить. Наблюдая, как она заканчивает мыть руки и выходит, я оставался тихим и неподвижным, пытаясь переварить все, что произошло.

Я почувствовал, как внутри меня нарастает слишком знакомый укол гнева и разочарования, но я подавил это дерьмо. Я не мог позволить себе отвлекаться на такие мелочи. Мне нужно было выполнить миссию, и я должен был оставаться сосредоточенным на поиске этого предателя, чего бы это ни стоило.

— Развяжи меня, — прошипел я, вырываясь из пут, которые не давали мне двигаться. — Сейчас.

Док даже не оглянулась. Просто вышла, как будто меня не существовало. Ее безразличие, мягко говоря, чертовски раздражало.

Раздражение захлестнуло меня, когда я боролся со своими оковами, злясь на то, что был таким беспомощным и неконтролируемым.

Этому огненноволосому дьяволу удалось по-настоящему задеть меня за живое.

— Врач предписал вам оставаться прикованным к постели на ночь, — неловко сказала медсестра, стараясь быть как можно вежливее.

— Не надо мне все то же дерьмовое оправдание насчет того, что это политика, — выпалил я, мое терпение быстро иссякло. — Мне не нужно, чтобы меня связывали, как бешеную собаку.

Она бросила на меня такой жалкий взгляд, как будто ей было жаль меня, но ее лицо оставалось непроницаемым, сохраняя этот фальшивый профессионализм.

— Я понимаю ваше разочарование, сэр, — сдержанно ответила она. — Но приказ мисс Харпер ясен. Вы должны оставаться сдержанными ради вашей собственной безопасности и безопасности других.

Мисс Харпер. Подходящее имя для демонической сущности.

Но Харпер чувствовала себя слишком личной, слишком интимной. Для меня она была Рыжей. Рыжеволосый дьявол, который каким-то образом сводил меня с ума.

Я лежал неподвижно, пытаясь сохранять спокойствие и самообладание. Мой разум лихорадочно соображал, пока я пытался найти выход из моей нынешней ситуации.

— Вам повезло, что вы остались живы, — добавила медсестра, ее голос сочился снисхождением.

Повезло. Да, точно. В этом долбаном месте удача была гребаной шуткой. Казалось, что все в этом богом забытом месте окончательно сошли с ума.

И вот я здесь, не пациент, а гребаный заключенный.

Глава 4

_______________________

Я услышал топот шагов моего отца по коридору. Тяжелые, громкие, полные гребаной ненависти. Я знал, что за этим последует. То же дерьмо, что и всегда. Я свернулся калачиком в постели, попытался заставить себя исчезнуть, но это была шутка. Дверь распахнулась, как будто он ломился во врата ада, лицо красное, как будто он вот-вот взорвется.

Это был гребаный цикл, который никогда не закончится. Просыпаюсь, ем всякое дерьмо, иду в школу, меня избивают хулиганы, прихожу домой, меня избивает мой отец.

Черт, мои глаза все еще были закрыты, ощущение было такое, словно кто-то высыпал в них ведро песка. Я едва мог дышать, задыхаясь от вони виски и несвежих сигарет, которая, казалось, проникла в каждую дыру в прогнивших стенах моей наполненной дерьмом комнаты.

— Ты маленький кусок дерьма! — завопил он, изо рта у него летела слюна.

Так вот, мой отец не был обычным Джо. Он был сложен как танк, и у него были стальные кулаки, которые могли дробить камни.

Так что, когда он ударил меня, мне было чертовски больно.

Я вздрогнул, когда он протянул ко мне руку, его пальцы сжались в кулак. Я знал, что сейчас произойдет, и ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Он отвел руку назад, а затем выпустил ее, ударив меня по щеке и отбросив меня на