что в его времена мужчины предпочитали обычному рукопожатию крепкие объятия, да еще и с поцелуем в щеку. А тогда я этого не знал и принял Жан Поля за того, кем он на самом деле не является. Белье, конечно, за такое попрание его чести на меня в тот день сильно взъелся и даже попробовал вызвать на дуэль. Но вот беда, его призрачная белая перчатка с легкостью пролетела сквозь мою голову.

— Так зачем позвали? Неужто решили полностью посвятить себя актерскому мастерству? — подмигнул мне Жан Поль. — Тогда вы точно по адресу! А то ваш грим совсем никуда не годится. И кто вас только научил так накладывать тени?

— Ты? — приподнял я бровь.

— Тогда прекрасная работа! Меньшего от своего первого и единственного ученика я и не ожидал! Да вам самое место в Парижской Гранд-опере с такими талантами!

— Правда, настолько хорошо?

— Нет, — потряс пухлыми щеками Жан Поль, а после добавил: — Но если вы вздумали таким нехитрым способом обмануть какого-нибудь замшелого крестьянина, то, думаю, шансы на успех велики.

На первый взгляд, весьма нелестная оценка. Но это если не знать Жан Поля. Этому невысокому толстячку палец в рот не клади, дай только преуменьшить чужие заслуги. Да и скуп он на похвалу, чего уж таить.

— Спасибо, Жан Поль, — поблагодарил я выходца из французского бомонда и тут же щелкнул пальцами.

— Мусье Витор! А поговорить… — завопил призрак давно ушедшей эпохи, за мгновение до того, как бесследно исчезнуть.

Я снова остался один. Однако теперь у меня есть то, чего не было прежде — уверенность в том, что все получится. Если уж Жан Поль с его наметанным глазом так высоко оценил мою маскировку, то обычный человек и вовсе не заметит подмены.

Теперь дело за малым — собраться в дорогу. А для этого мне нужны документы. Благо находятся они совсем неподалеку в том же самом комоде. Только в самом верхнем его ящике.

Его-то я и выдвинул.

На глаза сразу попалась красная книжица, размером с ладонь, паспорт гражданина Тартарии. Мой официальный документ. Однако брать его с собой я ни в коем случае не собирался. Рядом с гербом Тартарии, расправившей крылья совой, виднелись две крайне приметные буквы: П и Б. И обозначали они, конечно же, то, что владельцем документа является последователь богов.

Но и это еще не все, стоило мне только раскрыть первую страницу, как взгляд сразу цепляется за еще одно напоминание о том, что данный паспорт принадлежит кому угодно, но точно не обычному человеку.

«Оценочный сертификат ООБ»

Владелец: Виктор Моров

Год рождения: 5768

Код классификации:

Исполин — 1

Чудотворец — 1

Эта и многая другая информация напечатана на белоснежном вкладыше, аккуратно вклеенном между первой страницей паспорта и его плотной обложкой. И значит данная информация куда больше, чем все, что описано дальше.

Оценочный сертификат для последователя богов — это как аттестат выпускника школы. Некое мерило, если не заслуг, то собственных сил. И надо признать, в моем случае мерило, мягко говоря, весьма сомнительное.

Мне уже шестнадцать, но я все еще Исполин — 1.

Да, по сравнению с обычным человеком я невероятно силен и меня не так-то просто ранить. Однако до того же Арея мне все еще чертовски далеко. И на то есть одна весьма веская причина. Все то время, пока мой брат развивался, я тратил дарованную мне силу на одну-единственную вещь. На призыв все новых и новых душ. И этим обрек себя в глазах других на неудачу. Моему телу попросту не хватило божественной силы для развития.

Но даже так, я бы, наверное, особо по этому поводу не печалился, если бы не вторая строка классификации. Чудотворец — 1.

Таких, как я, принято называть особами, наиболее приближенными к богу. Наши способности настолько необъяснимы и не поддаются оценке, что их принято именовать не иначе как Чудом. Но вот беда, даже у чудес бывают свои градации. И мое Чудо пока что не стоит и выеденного яйца. Именно поэтому напротив классификации и стоит та проклятая единица!

И опять же, это вполне закономерный исход. Стараясь изо дня в день из единицы сделать десятку, я тратил все свои силы на призыв новых душ и совсем позабыл о других аспектах. А нужные мне души тем временем не «приходили». Так я и стал тем, кто я есть: разочарованием рода, и слабым мальчишкой с громким титулом Проводника душ.

Я должен был стать надеждой, но обратился никем.

Однако как бы то ни было, сдаваться я не собирался. Мои губы сами собой растянулись в усмешке. Те мертвые души, которые поначалу были приняты мной за ненужный балласт, оказали мне одну неоценимую услугу. Позволили по-новому взглянуть на этот мир и оценить себя по-иному. Да, в данный момент я слаб. Но разве это имеет значение? Охотник из каменного века тоже был слаб, но это не мешало ему питаться мясом мамонта. Так чем я хуже?

Поэтому, вместо того чтобы корить себя за прошлые неудачи, я просто отправлюсь на свою последнюю охоту. И на этот раз точно добуду своего «мамонта». Ну, или умру, пытаясь.

Последнее, к слову, меня не особо пугает, ведь как у нас в семье говорят, смерть — это только начало.

Паспорт отправился обратно в верхний ящик стола, а следом за ним туда же скользнула моя рука.

На этот раз меня интересовало не содержимое ящика и даже не он сам, а крышка комода. Нижняя ее часть.

Вскоре мои пальцы наткнулись на полоску скотча, а затем и на то, к чему этот скотч приклеен. Оставалось лишь ухватить находку и потянуть ту на себя.

Скотч с легким скрипом отошел от деревянной поверхности, и моя рука вынырнула наружу. Ладонь больше не пустовала. В ней лежал «левый» телефон, зарегистрированный на какого-то бездомного, и новенький паспорт гражданина Тартарии. Только на этот раз без всяких сомнительных букв на обложке и вклеенных внутрь вкладышей.

На повестке остался один-единственный пункт: собрать сумку с вещами и дождаться вечера…

Глава 4: "Зайцы"

Улица встретила сыростью и свежестью прошедшего не так давно дождя. А также светом тусклых фонарей и почти полным отсутствием людей. Лишь где-то на грани слышимости ещё продолжал раздаваться рев одиноко спешащих куда-то автомобилей. Но и он должен был вот-вот сойти на нет.

Совсем скоро наступит комендантский час, и улицы совсем опустеют — никто не хочет становиться