Александр Гримм, Ткачев Андрей

Монарх Душ: Нет пути домой

Глава 1: Драка на парковке

Добро пожаловать в мир, где боги — реальность, а их «избранники» — отбитые психопаты, способные разорвать тебя голыми руками за любой косой взгляд…

И я — один из таких «избранников»

Кончик ножа ткнулся в податливую плоть. С лёгким скрипом проехался по ней, как по катку, и тут же нырнул внутрь. Затем остановился. Я почувствовал, как дрогнула рукоять ножа — так обычно бывает, когда лезвие натыкается на кость.

— Пу-пу-пу, — произнесли у меня за спиной.

Впрочем, я и без того прекрасно знал, что оплошал. Настоящий мастер не должен так бездарно тупить собственный нож. По крайней мере, без весомой на то необходимости. А необходимости таковой у меня, само собой, не имелось. Мне ведь всего-то и нужно было, что нащупать один из межреберных зазоров и аккуратно протолкнуть туда лезвие ножа.

— Сэр Виктор, один мой старый знакомый ещё из той прошлой жизни как-то сказал: люди и свиньи очень похожи, научишься разделывать одних — и проблем со вторыми попросту не возникнет. Прекрасный, к слову, был джентльмен, работал у нас в парикмахерской на Уайтчепел. А какие стрижки делал! Настоящий был виртуоз, правда, во время сеанса зачем-то просил называть себя Джек, хотя звали его при этом совершенно иначе. Но кто из нас не без странностей, верно?

Тут он прав. Я ещё раз поглядел на заляпанный кровью кухонный стол. Всё же не стоило, наверное, заказывать свиную грудинку целиком, да ещё и сразу после забоя.

Ну а с другой стороны, я ведь просто следовал инструкциям наставника, а тот, между прочим, мастер своего дела и известен на весь Лондон своим кулинарным мастерством. Или, точнее, был известен несколько десятилетий назад…

— Сэр Виктор, смею заметить, наша с вами шарлотка вот-вот подгорит. Я бы, конечно, сам извлёк её из духовки, но мы ведь оба знаем, что ничем хорошим это не закончится…

— Проклятье! — бросился я к духовке, попутно обтирая измазанные в крови руки о фартук.

Свиные рёбрышки в томатном соусе могли и подождать, а вот шарлотка с яблоками ждать, скорее всего, не станет и с лёгкостью превратится в пережаренный уголёк. А этого мне, само собой, не очень-то и хотелось — уж слишком много времени на неё ушло.

Вскоре я уже стоял напротив распахнутого духового шкафа и вынимал наружу противень со всем его содержимым. Притом содержимым весьма аппетитным. Судя по отсутствующему запаху гари и общему виду самого пирога, самого страшного удалось избежать.

— Весьма недурно, — приблизился к плите наставник, импозантный усатый мужчина в старомодном костюме. — Должен сказать, я впечатлён. Форма, консистенция и даже подъём теста — всё на высшем уровне! Вы делаете успехи, сэр Виктор, а ведь ещё совсем недавно даже не умели правильно заваривать чай. Я, кстати, рассказывал вам, чем утренний чай отличается от послеобеденного?

Ещё как рассказывал, и притом не раз. И я бы, наверное, как и прежде напомнил ему об этом, но вот беда — со стороны прихожей настойчиво запиликал домофон.

— Кажется, у вас гости, — сделал вполне очевидный вывод наставник. — Думаю, мне пора.

— Да, Чарльз, вам определённо пора, — щёлкнул я пальцами, и фигура мужчины нехотя «поплыла». Мигнула. А затем попросту исчезла, словно никакого Чарльза прежде и не существовало.

Впрочем, это недалеко от истины: ведь Чарльз Джокин — легендарный английский повар, прославившийся на весь Лондон своей выпечкой, погиб задолго до моего рождения.

А тем временем со стороны прихожей снова раздался звонок. И в этот раз, несмотря на своё неживое происхождение, звучал он куда требовательней, чем прежде.

Так звонить мог один-единственный человек — мой старший брат. Хотя можно ли назвать человеком того, кто получил «благословение» одного из богов и вполне способен проломить своей тупой головой стену, если его вдруг не пустят на порог?

Впрочем, этот вопрос, наверное, так и останется без ответа — ведь рисковать своей новенькой квартирой я точно не собирался.

Проследовав к входной дверце, нехотя приложил палец к сканеру отпечатков. Электронный замок послушно пиликнул, узнавая хозяина, и в ту же самую секунду кое-кто с той стороны дёрнул на себя дверь. Да так, что та бедная едва не слетела с петель!

Спустя мгновение я лицезрел на пороге ЕГО. Моего старшего брата. Верного и преданного последователя Морены — богини, что провожает в последний путь. При этом выглядел он, как и подобает служителю богини смерти, холодным и отстранённым. Ни одной морщинки на лице, ни единого живого проблеска в глазах. Безучастный, как и всегда. Идеальное отражение нашей благодетельницы. Робот в человеческом обличье.

Неудивительно, что именно ему пророчат занять пост следующего патриарха семьи Моров.

Глядя на него, я всегда задавался вопросом: а мог бы я стать таким же, как он, не получи я того, что получил? Все мы, отпрыски одного отца, но разных матерей, приняли от Морены по одному дару. Вот только дары эти сильно отличались и имели разную ценность. Так я — самый младший мужчина семьи Моров — обрёл способность возвращать в этот бренный мир души усопших. Ну а мой брат…

— Чудесный запах, — холодным тоном произнёс Арей, самый старший из детей Иона Морова, патриарха семьи Моров. — Твоё кулинарное мастерство не перестаёт меня удивлять. А это что, вишня?

Палец брата скользнул по моему измазанному кровью переднику и спустя мгновение оказался у него же во рту.

— Не вишня, — выдал свой вердикт Арей и даже бровью не повёл. Его лицо оставалось всё таким же бесстрастным, хотя он только что отведал сырой свиной крови.

— Не вишня, — подтвердил я его «опасения».

В помещении воцарилась тишина. Мы с братом какое-то время продолжали молча разглядывать друг друга, а после Арей вдруг произнёс:

— Надо поговорить.

Ох, как же я не люблю эту фразу. Обычно сразу после неё на голову валятся сплошные головные боли.

— Ну раз надо, значит, надо, — пожал я плечами. — Проходи. Только разуться не забудь, как в прошлый раз.

— Не здесь. На улице.

Ответ брата застал меня врасплох. Прежде он никогда не отказывался от подобных предложений. Пусть он и ведёт себя как безэмоциональное бревно, но всегда и при любой возможности старался отведать моей стряпни. А тут — отказ.

Странно всё это. Странно и подозрительно.

— А у меня там шарлотка, — закинул я удочку. — С яблоками.