Воздух тут же с хриплым свистом покинул мои легкие, а пятки предательски оторвались от земли. Я почувствовал металлический привкус на губах и сопутствующую этому вкусу вспышку боли. Но это было лишь начало. Следом пришло ощущение невесомости. Мир начал вращаться так, словно меня без моего ведома запихнули в барабан стиральной машины.

Я понял, что лечу.

Однако и эта мысль не успела, как следует, укорениться в моей голове. Спустя пару-тройку ударов сердца полет подошел к концу. И окончился он, само собой, весьма жесткой посадкой. Моя спина столкнулась с чем-то жестким и весьма скрипучим… Крак!

На мгновение я снова потерял ориентацию в пространстве, а когда все же пришел в норму, то обнаружил себя в плену помятого автомобиля: мои плечи оказались зажаты в тисках покореженного металла, а голова покрыта осколками стекла. Последние щедрой волной принимаются рассыпаться по полу, стоит мне только слегка пошевелить головой.

— И где эти хваленые подушки безопасности, когда они так нужны? — пробурчал я, рывком выбираясь из стального плена и стряхивая с головы стеклянное крошево.

При этом чувствовал я себя довольно терпимо. Совсем не так, как чувствовал бы себя обычный человек, пролети он добрый десяток метров и сомни собственной спиной дверь припаркованного автомобиля. Да, кое-где побаливает, не без этого, но жить можно.

Другое дело, что ненадолго лишившись ясности ума, а значит, и концентрации, я также лишился и напарника. Дакая со мной больше нет. Впрочем, как и столь лелеемого мной ножа. Он теперь валяется непонятно где, и искать его я точно не намерен. Нет у меня времени на такие глупости.

— Как посадка? — зашагал в мою сторону Арей.

— Паршиво. Как обычно. Твои авиалинии никогда не славились хорошим сервисом.

Храбрый ответ с моей стороны. Жаль только, кроме храбрости, мне Арею противопоставить больше нечего. Душа Абди Дакая — сильнейшая в моем арсенале. Хотя можно ли назвать то, что я имею арсеналом? Само понятие арсенал предполагает наличие в нем оружие.

Я же, скорее, имею внутри себя склад. Склад, заполненный душами вполне обычных людей, к тому же еще и припорошенных пылью истории. Да, некоторые из этих душ обладают знаниями и умениями, недоступными большинству смертных. Но какой в них толк, если они не могут приблизить меня к победе? Вот чем мне, например, могут помочь знания обычного аптекаря из позапрошлого столетия или навыки карточного шулера, рожденного в средневековой Европе?

Даже душа Дакая и та принадлежит пускай и умелому, но все ещё обычному охотнику. Простому человеку.

И таких душ в моих закромах десятки, если не сотни, ведь призывал я их с тех самых пор, как научился ходить.

Морена даровала мне воистину удивительную способность. С ее подачи я стал настоящим проводником душ…

Но какой в этом толк, если выбор самих душ зависит не от меня, а от обычной случайности?

Я снова, как и сотни раз до этого, потянулся к своей способности и взмолился богине удачи.

Надеюсь, хотя бы на этот раз мне повезет.

Способность послушно откликнулась и напротив меня сформировались десять туманных сфер.

Однако туман — лишь оболочка, скрывающая суть. Он прячет от глаз цвета призванных душ. Откуда-то мне известно, что таких цветов должно быть пять: серый, черный, белый, золотой и красный.

Но за всю свою жизнь я видел лишь один из них. Серый. Цвет души обычного человека: не воина, не героя, не злодея и не праведника. Цвет обывателя.

Вот и на этот раз, когда туман с душ спал, я заметил перед собой десяток парящих в воздухе серых сфер.

Опять неудача. И что хуже всего — на повторный призыв у меня попросту нет сил.

А между тем серые души одна за другой принялись врезаться мне в грудь, принося с собой знания.

Теперь мне известно, кем являлись их владельцы при жизни. Рыбак с Цусимы. Лондонский трубочист. Неудачливый загонщик мамонтов. Сказитель из Дании. Мореплаватель, попавший на жертвенный камень ацтеков. Запоротый насмерть Кельтский крестьянин. Франкийский кожевник. Куртизанка из Рима. И наконец, боец панкратиона прямиком с Олимпийских игр. Последний из всего этого сборища душ интересует меня больше всего.

Его-то я и призываю себе на подмогу.

Спустя мгновение Андонис Афинский уже стоял у меня за спиной. Его оголенный торс блестел от смеси пота и оливкового масла, а глаза горели огнем, будто он только что вышел из битвы. В них читался ни с чем не сравнимый азарт.

Рослый грек поднял свои длинные увитые тряпичными бинтами руки к своему же подбородку, и я повторил вслед за ним. Наши кулаки сжались.

— Решил побоксировать? — без всякой издевки уточнил Арей.

— Что-то вроде того, — согласился я с ним и вслед за Андонисом прижал подбородок к груди.

— Хорошо, — произнес брат и тоже поднес свои кулаки к лицу.

Над парковкой снова повисло напряжение. Стали слышны лишь шаркающие неспешные шаги. Мы с братом начали сближаться.

Вскоре расстояние между нами сократилось сначала с пяти метров до трех, затем до двух, а после мы и вовсе оказываемся на расстоянии удара.

Все это время я неустанно наблюдал за движениями Арея. За тем, как он двигает бедрами, как дышит, и в какой последовательности переносит вес с ноги на ногу. Все эти мелочи, будто мозаика, складывались у меня в голове, рисуя образ будущей схватки. Теперь, благодаря Андонису, мне известно, что правый каблук брата, тот самый, которым он зарядил мне в грудь, немного сбился и стал короче, чем левый.

Казалось бы, сущая мелочь. Но опыт Олимпийского гладиатора твердит о том, что это не так. Укороченный каблук еще сыграет свою роль. Ведь когда брат захочет выбросить удар, ему придется перенести весь свой немалый вес с задней правой ноги на ведущую левую. И когда это произойдет, ему потребуется чуть больше времени, чем обычно…

Сейчас! Правая пятка Арея отлипла от бетонного пола, бедро брата провернулось внутрь, и вслед за этим с той же самой стороны вылетел его пудовый кулак. Прекрасный правый прямой!

Вот только мы с Андонисом тоже не стояли на месте. Мы начали двигаться еще до того, как правая стопа Арея поднялась на носок. Диагональный шаг влево и наши с олимпийцем кулаки синхронно впечатались в квадратную челюсть последователя богини. Идеальный левый боковой, еще и на противоходе! Таким можно свалить даже быка…

— Слабо, — слова брата звучат как приговор. Мой кулак уперся ему в лицо, но Арею словно бы нет до него никакого дела. Он продолжает смотреть на меня холодно и отстраненно. — Опять