Амон, застыв с ним плечом к плечу и созерцая ту же самую панораму, с абсолютно каменным лицом отозвался:

— Мне это прекрасно ведомо.

— Я уже хаживал во «Двор Короля Гигантов», да и в усыпальницу родителей Олмира заглядывал на огонек.

«Так я и знал…» — одно из давних подозрений Клейна наконец-то получило железобетонное подтверждение.

Тщательно взвешивая слова, он вновь закинул удочку:

— И на какую же загадку ты отчаянно ищешь ответ?

— Рискни угадать, — издав легкий смешок, парировал Амон, так и не оторвав взора от «Двора Короля Гигантов».

«Будь у меня хоть малейшая зацепка, я бы ни за какие коврижки не стал сотрясать воздух…» — поразмыслив пару секунд, сыщик предположил:

— Некие сокровенные тайны Первой Эпохи?

— Можно сказать и так, — с вальяжной небрежностью откликнулся Амон.

«…» Клейн слегка замялся, после чего виртуозно сменил русло беседы:

— Неужто тебя ни на йоту не интригует, в каком состоянии нынче пребывает «Темный Ангел» Сасрир?

— Еще как интригует, — всё так же глядя вдаль, с улыбкой отозвался Амон. — Вот только в этом мире сыщется немало сущностей, кого это гложет куда сильнее Моего. Мой параноидальный братец, «Повешенный», Дракон-предатель, а также Ночь, Шторм и Белоснежный. Я просто сплю и вижу, у кого из Них первым сдадут нервы. Хе-хе, сумей Я в самый критический миг умыкнуть у Них из-под носа весь куш, Их вытянувшиеся лица стали бы воистину бесценным зрелищем.

«Ну и выверты логики… Всколыхнуть эдакую эпохальную мясорубку лишь ради того, чтобы вставить палки в колеса и словить толику кайфа?» Клейн сурово сдвинул брови, с горечью констатируя, что картина мира, идеалы и ценности Амона напрочь попирают любые человеческие мерки.

«Такова уж природа врожденного мифического существа… Пропасть между Ним и людьми поистине чудовищна… Погодите-ка, а с какой стати я вдруг смог самовольно нахмуриться?..» Едва на Клейна снизошло это озарение, как он спинным мозгом почуял: в его нутре словно чего-то не хватает.

На чистых инстинктах он резко повернул голову, уставившись на стоящего по соседству «Богохульника» Амона.

В руке Амона материализовался полупрозрачный, состоящий из двенадцати колец «Червь Времени». С легкой улыбкой сверля Клейна взглядом, Он с явным, бьющим через край предвкушением изрек:

— Раз уж мы благополучно добрались до «Земли, покинутой богами» и нам больше не нужно трястись из-за вмешательства извне, Я дарую тебе шанс:

— Вплоть до прибытия в финальную точку нашего маршрута Я не стану на тебе «паразитировать». Ты волен пускать в ход любые, самые дерзкие уловки и фокусы, чтобы дать деру, а Я, в Свою очередь, буду рвать жилы, дабы пресечь твои потуги.

— Удачи тебе. И заклинаю, не разочаруй Меня.

«…» Клейн впал в глухой ступор, наотрез отказываясь верить собственным ушам. Юноша всерьез заподозрил, что Амон банально берет его на понт и вешает лапшу.

Однако, воскресив в памяти все прежние, извращенные выходки Короля Ангелов, он с горечью признал: подобный безумный спектакль вполне вписывается в Его репертуар.

— По рукам, — пока эти мысли молниеносно проносились в его голове, Клейн с шумом втянул ледяной воздух и, купаясь в оранжево-красном зареве сумерек, с ледяной серьезностью принял вызов.

…………

Баклунд, здание Парламента.

Из-за того, что монарх Георг III внезапно, словно гром среди ясного неба, разлетелся на куски, ни одному аристократу или парламентарию не дозволили вернуться в родные пенаты. Всех до единого согнали сюда, взяв в непробиваемое кольцо охраны под эгидой трех великих Церквей и армейских чинов.

Одри, облаченная в строгое, безупречно-черное платье, застыла у перил на втором этаже, в абсолютном безмолвии созерцая царящую внизу суету.

Катастрофа грянула настолько стремительно и без малейших предпосылок, что, пускай господин «Мир» Герман Воробей и снабдил её загодя кое-какими предостережениями, девушку всё равно не отпускало щемящее, сюрреалистичное чувство. Всё казалось какой-то абсурдной, затянувшейся иллюзией.

Ей почудилось, будто она напрочь выпала из реальности, превратившись в стороннего зрителя грандиозного театрального фарса:

Её отец, брат вкупе с остальными вельможами и заседателями сбились в кучки по крошечным кабинетам. То и дело кто-то из них пулей вылетал наружу — пропитанный сигарным дымом, но при параде, — и суетливо мчался к другому кружку для лихорадочных дебатов;

Знатных дам и барышень загнали в комнаты отдыха. Львиная доля из них до сих пор пребывала в глухом ступоре, тупо пялясь в пустоту стеклянными глазами и мелко вздрагивая от шока;

Клерки Парламента и армейские чины низшего да среднего звена метались туда-сюда, словно ошпаренные, безостановочно транслируя агентурные сводки, стекающиеся со всех концов столицы;

Вот один из гвардейцев, щеголяющий в красном мундире и белоснежных панталонах, вынырнул из дверей и всучил пухлую стопку бумаг дежурному офицеру. Тот, бегло мазнув по ней взглядом, тут же подозвал адъютанта и ткнул пальцем в сторону кабинета, где отирался граф Холл. Адъютант, не задавая лишних вопросов, сгреб досье и рысью рванул к цели.

И вся эта дикая кутерьма варилась в звенящей, почти могильной тишине, разрываемой лишь стуком каблуков да призрачным, едва уловимым шепотом. Пейзаж до боли напоминал монументальное полотно кисти мастера-реалиста: вычурные интерьеры, мрачные, свинцовые тона, тусклый свет и перекошенные лица людей — всё это сплеталось воедино, выковывая невыносимо гнетущую, удушающую атмосферу.

Одри, слегка поджав губы, неотрывно созерцала эту картину. Её настроение рухнуло на самое дно, и лишь виртуозное применение «Умиротворения» помогало девушке удерживать ледяное хладнокровие.

'С какой стати господину «Миру» понадобилось устранять монарха…

Смерть правителя неминуемо посеет семена глубокой, неизгладимой ненависти…

И совершенно неважно, на какой Последовательности в действительности топтался Георг III. Раз уж он отродясь не выставлял свою мощь напоказ, его кончина ни на йоту не подкосит общую боеспособность Королевства. Однако сам факт подобной трагедии кристально ясно вопиет об одном: между тремя великими Церквями, монаршей династией и армией пролегла зияющая трещина. В их рядах вспыхнула жесточайшая, кровопролитная грызня…

В обозримом будущем Лоэн окажется на краю гибельной пропасти, и наши враги ни за что не упустят столь роскошный шанс…' — пока эти тревожные мысли вихрем проносились в голове Одри, её взгляд выхватил мужчину в плотном черном пальто, пулей ворвавшегося под своды здания парламента.

Незнакомец торопливо приблизился к дежурному офицеру и принялся что-то лихорадочно докладывать, понизив голос до глухого шепота.

Впрочем, для прожженной «Зрительницы», собаку съевшей на чтении тончайшей мимики и языка тела, чтение по губам было сущим пустяком. Намертво приковав взор к говорящему, юная аристократка без труда расшифровала суть депеши:

«Интис, прикрываясь надуманным пограничным конфликтом в горной гряде Хорнакис, стягивает к нашим рубежам колоссальные силы».

Одри слегка прикусила