а не — найдут, не найдут. Жалко, но в ближайшее время он здесь появляться точно не планировал. Придётся распрощаться с ним и всем, что накопил за последнее время здесь.

Покинув гараж, оглянув внутренности помещения напоследок, Герман выбрался на ближайшую дорогу, поймал машину и спустя час был в аэропорту Шереметьево.

Чуть более двух с половиной часов, и он обнял любимую жену, которая так соскучилась, что сама утащила его в спальню, где показала, насколько же она любит его. И так любит, и вот так — тоже…

* * *

— Я хочу, чтобы вы нашли эту тварь, — буквально брызгал злобой Геннадий Михайлович, нервно схватил бокал и сделал глоток коньяка. — Тронуть меня — это бросить вызов всей государственной системе и власти!

Сидевший напротив него человек сузил глаза, с определённым презрением быстро посмотрел на собеседника, а тот не увидел этого взгляда, вовремя уведённого в сторону.

Геннадий Михайлович решил на время затаиться, приказав своему помощнику остановить любые поползновения со стороны ими же натравленных чиновников из различных ведомств в отношении компании «Титана» в Перми. Но совершенно не собирался оставлять нападение на него без ответа.

Его выворачивало наизнанку, когда он вспоминал, как обмочился перед этим психом и девчонкой. Пару раз порывался позвонить Павлу, телефонный номер которого у него был на запасной трубке, чтобы найти девчонку, но останавливал себя.

Сидевший напротив него Арсений Григорьевич не любил подобных экземпляров рода человеческого. Очень вольно трактующий изречение: «Государство — это Я». При этом думающих лишь о своём кармане, а не общей системе, ворующих, как не в себя. Сам не без греха, что тут говорить, но он, хотя бы, таким фразами не бросался. И мыслил критично по отношению к тому, чему он занимался и что делал. Во всяком случае, он не кричал о том, что он «белая кость» на каждом углу. Рано или поздно — это может плохо отразиться на карьере. Сейчас СМИ очень любит подобные фразы от чиновников записывать, а потом цитировать в статьях и репортажах.

— Вы хотите, посадить его? — задал он вопрос чиновнику.

— С чего вдруг? — взгляд Геннадий Михайловича мог обжигать, столько ярости и злости было в нём. — Не-е-ет! Мне эта тварь нужна лично мне. Я ему лично хочу в рожу плюнуть.

— Понял вас, постараюсь сделать всё, что от меня зависит, — сказал Арсений Григорьевич, собираясь не особо искать того, кто так обидел чиновника.

Во-первых, он не собирался «за спасибо» выполнять большой объем работу, а он точно будет большим.

Геннадий Михайлович очень любил получать деньги за свою работу, но очень не любил платить деньги людям, которых мог просто обязать что-то для него сделать, в силу их подчинённости или обязанности ему.

Во-вторых, Арсений Григорьевич был на сто процентов уверен, что к этому высокопоставленному бюрократу приходили совсем не простые люди.

В силу должности, занимаемой им, а именно начальника УСБ (управление собственной безопасности, — прим.) МВД РФ Арсений Григорьевич прекрасно знал о происшествии в субботу на Рублёво-Успенском шоссе. Сам когда-то начинавший работу в милиции обычным «опером». И сложив два и два, сделал однозначный вывод, что напавший на чиновника и с фейерверком ушедший от СОБР-а и членов следственно-оперативной группы — это один и тот же человек.

В УСБ спецсообщение из МУР-а легло к нему на стол в понедельник рано утром. И он сразу инициировал служебную проверку по факту произошедшего и стрельбы со стороны сотрудником милиции.

Только тут надо было действовать очень осторожно и деликатно. Ведь МУР всегда был на особом счету у высшего руководства МВД и не только у них. И ребята там тёртые, просто так на них давить бесполезно.

У него лично имелись свои «стукачи» в этом учреждении, не «опера», конечно, а из обслуживающего персонала. Которые давали определённую интересную информацию в УСБ. Жалко не оперативную, но и то — хлеб!

Надо ещё понять, кто послал этого человека и, кто именно за ним стоит. До сих пор в стране имелись группировки, которые губернаторов областей и мэров городов убивали. И где гарантии, что не попытаются убить и его — начальника УСБ РФ? Нет таких гарантий!

Так что стоит десять раз подумать — выполнять фактический приказ чиновника или сделать вид, что он его выполняет.

— Я жду быстрого результата, — совершенно не сомневаясь в своём праве приказывать, заявил под конец Геннадий Михайлович. — Очень быстрого, — многозначительно добавил он.

— Я вас понял, — совершенно не показывая на лице своё отношение к подобным высказываниям, заявил Арсений Григорьевич, сделав пометку в своей памяти:

«Отольются кошке мышкины слезы!»

Не являясь его прямым руководителем, этот оборзевший чиновник считал, что имеет полное право командовать, что совершенно не нравилось «уэсбешнику».

Слишком много о себе возомнил!

Арсений Григорьевич несколько раз выполнял поручения чиновника, получив за это очень приятные суммы, но это не говорило о том, что он обязан выполнять любые «хотелки» заместителя Касьянова по первому щелчку его пальцев.

Глава 3

Конец октября. Территория коттеджного посёлка компании «Титан»

— Чёрт! — хлопнул себя по лбу Герман. — Склероз подкрался незаметно.

— Что-то случилось? — настороженное посмотрел на него Трофимов, глава поселения Сылва, сидевший рядом с ним в соседнем кресле.

Очередные выходные, всё кто изъявил желание, посетили коттеджный посёлок, проводя время в беседах и наслаждаясь отдыхом.

— Ксения! — поднявшись из кресла сказал Герман, а Трофимов, которому совершенно ничего не говорило это имя, молчаливо уставился на последнего.

— Так, Петров, — говорил в трубку телефона Герман, вышагивая по площадке для отдыха, одетый из-за похолодания в утеплённую куртку и толстые джинсы. — Я хочу в понедельник с Олегом встретиться… — выслушал своего собеседника и добавил: — Задание для него в Москве будет. И это срочно. Надо закрыть один важный вопрос, про который я чуть не забыл… Тогда всё… — попрощавшись, Герман вернулся в кресло и с удовольствием разместился в нём.

Погодка была так себе, но тем более, было одним удовольствием сидеть в кресле, потягивать горячий чай и смотреть на огонь в мангале, где во всю разгорались подкинутые туда дрова.

— Случилось что-то серьезное? — всё-таки не смог промолчать Роман Константинович.

— Старость не радость, — мельком глянул на него Герман, а потом кивком попросил женщину из обслуживающего персонала подойти к нему: забрать опустевшую кружку и принести новую. — Забыл кое-что, а