броней спецсалоне штабного авиалайнера ТУ-154, принадлежащего корпорации «ТехМаш», летевшего на крейсерской высоте девяти тысяч метров над великой рекой Волгой, царила атмосфера абсолютного, ледяного цифрового спокойствия и хирургического расчета. Никаких криков, никаких эмоций — только холодная мощь интеллекта.

За большим, идеальной овальной формы столом для совещаний, вырезанным из массива ценного тикового дерева, сидел Аркадий Валерьевич Сидоров. Гениальный председатель правления могущественного банка «ТехМаш-Финанс» привычным, педантичным жестом поправил съехавшие на переносицу очки в тонкой оправе. Банкир не спеша отпил глоток давно остывшего, но всё еще крепкого эспрессо из фарфоровой чашечки и плавно повернул тяжелый монохромный зеленый экран эксклюзивного переносного компьютера «ТехМаша-Ноутбук-1» прямо к Виктору Крылову.

— Виктор Сергеевич, спешу доложить. Масштабная операция под кодовым названием «Финансовый невод» успешно и полностью завершена ровно сорок минут назад, — сухо, деловито, без единой лишней эмоции в скрипучем голосе проинформировал Сидоров, постукивая карандашом по столу.

Глава Империи Крылов, вольготно сидевший в глубоком, обтянутом нежной телячьей кожей кресле у иллюминатора, неторопливо достал из кармана идеально сидящего темно-синего клубного пиджака любимый золотой «Дюпон». В тишине герметичного салона раздался сочный, кристально чистый и звонкий металлический щелчок. Мгновенно вспыхнул ровный огонек дорогого газа. Виктор изящно поднес пляшущее пламя к кончику крепкого «Кэмела», с наслаждением затянулся терпким, густым дымом и медленно выдохнул длинную сизую струю прямо в приятную полутьму кондиционируемого салона.

— Внимательно вас слушаю, докладывайте детали, Аркадий Валерьевич, — спокойно откликнулся президент корпорации, стряхивая пепел. — Каков точный математический результат агрессивной скупки на открытом рынке?

— Работа проведена филигранно. Через подконтрольные региональные филиалы и фирмы-посредники в Казани, Самаре, Уфе и Ижевске нами была стремительно скуплена огромная масса долгов, — Сидоров гордо постучал сухим, костлявым пальцем по нужной клавише, выводя на экран итоговую таблицу. — В наших руках сейчас сосредоточено ровно семьдесят три и четыре десятых процента всей просроченной коммерческой вексельной задолженности производственного объединения «КАМАЗ».

Финансист позволил себе скупую, хищную улыбку:

— Жадные, но глупые коммерческие банки, до смерти перепуганные газетными слухами о скором и неминуемом банкротстве автогиганта, с превеликой радостью и облегчением сбросили нам эти мусорные, как они думали, векселя. Общий номинал долга составляет колоссальные триста миллиардов рублей! И знаете, за сколько мы их забрали? Выкупили с фантастическим дисконтом в семьдесят процентов от номинала. Потратили на элегантную операцию смешные восемьдесят миллиардов старых, ничем не обеспеченных инфляционных рублей. Что в пересчете на твердый корпоративный баланс составляет около двадцати миллионов физических, золотых «крыловок». Мы купили их за копейки.

Елена Станиславовна Романова, сидевшая напротив за столиком и с аристократической грацией тонким серебряным пинцетом укладывавшая полупрозрачный ломтик деликатесной щучьей икры на хрустящий поджаренный тост, элегантно приподняла соболиную бровь:

— Великолепная работа, коллеги. Но как быть с долгами государства? А государственная задолженность завода, Аркадий Валерьевич? Вы про неё не забыли?

— Оставшиеся двадцать шесть и шесть десятых процента долга — это исторические гигантские долги КАМАЗа перед энергетиками из «Татэнерго» и местным республиканским бюджетом за налоги, — тут же парировала Романова, не дожидаясь ответа банкира.

Вице-президент по правовым вопросам извлекла из неизменной крокодиловой папки плотный гербовый документ с огромной, внушающей трепет синей правительственной печатью и множеством подписей:

— Особым закрытым распоряжением Чрезвычайного антикризисного комитета за порядковым номером пятьдесят один, все без исключения государственные финансовые требования к заводу официально переуступлены корпорации. В обмен на это мы дали железобетонные гарантии бесперебойных зимних поставок качественного угля с разрезов Кузбасса для нужд республики. Сделка века закрыта.

Елена победно сверкнула глазами и перевела тяжелый, полный триумфа взгляд на Крылова:

— Резюмирую для протокола, Виктор Сергеевич. Юридически, фактически и финансово всё производственное объединение «КАМАЗ» со всеми станками, цехами и землей прямо с этой секунды принадлежит нашей корпорации «ТехМаш» на сто процентов. Безраздельно и полновластно. Руководство завода больше не имеет законного права совершить ни одной сделки, взять ни одного кредита, уволить ни одного рабочего и продать ни одной акции без нашей личной письменной визы с печатью. Шах и мат.

— Слушайте, красота-то какая! А этот надутый индюк, мистер Смит из Детройта, об нашем маленьком сюрпризе хоть догадывается? — искренне, по-мальчишески озорно ухмылся Николай Петрович Шевцов.

Зам по снабжению прямо сейчас вовсю колдовал в затемненном углу просторного салона. Монументальный мужчина стоял на коленях над тремя огромными, пузатыми инкассаторскими баулами из плотного брезента. Снабженец бережно, с любовью настоящего коллекционера проверял аккуратные, туго перетянутые банковскими лентами пачки новеньких, хрустящих купюр. Это были те самые вожделенные «крыловки» с переливающимися золотыми голограммами. От открытых сумок на весь салон потрясающе вкусно и дурманяще пахло свежей типографской краской, влажной бумагой и сухим банковским золотом — запахом реальной, несокрушимой власти.

— Мистер Смит, Коля, прямо сейчас с важным видом пьет дешевое теплое шампанское в Челнах, искренне думая, что он великий цивилизованный завоеватель дикой и немытой России, — гулко, словно из пустой бочки, пробасил из глубокой тени салона Владимир Губанов.

Начбез «ТехМаша» неподвижно, как гранитная статуя, стоял у стойки новейшего портативного спутникового терминала связи «Спектр-Сат-1». На ярком жидкокристаллическом экране прибора в режиме реального, без малейших задержек времени, сплошным зеленым потоком отображалась подробная текстовая трансляция всего происходящего в конгресс-холле КАМАЗа.

— Наш специально обученный оператор с замаскированным в пуговицу портативным микрофоном и радиопередатчиком сидит прямо там, в зале заседаний. Успешно работает под видом скромного местного журналиста из казанской газеты. Пишет каждое слово, — Губанов усмехнулся. — Клиент созрел. Смит только что с помпой выложил на стол грабительский контракт на пятнадцать миллионов и давит на директора.

Виктор Сергеевич Крылов внимательно выслушал доклады всех руководителей направлений. Медленно, со вкусом затянулся в последний раз и бросил спокойный взгляд на сверкающий хрустальный циферблат командирских «Ролексов». Золотые стрелки на черном фоне показывали ровно тринадцать часов и сорок минут по местному времени. Час икс пробил.

— Просто замечательно. Декорации расставлены, актеры на сцене, — тихо, но так, что услышал каждый в салоне, произнес Крылов.

Привычным, красивым движением щелкнул гравированной крышкой верного «Дюпона». Яркое пламя моментально погасло, оставив после себя лишь легкий запах сгоревшего кремня.

— Этот самонадеянный мистер Смит всерьез думает, что покупает индустриальный завод размером с город за жалкие пятнадцать миллионов ничем не обеспеченных, резанных бумажных долларов. Какая восхитительная наивность. Завтра рано утром этот господин с удивлением узнает, что за свои деньги он купил лишь билет эконом-класса на депортационный рейс до самого Вашингтона, да и то в один конец.

Виктор плавно развернулся в кресле к стоящему у терминала безопаснику: