отвести только нефть, тогда горящий газовый факел не будет страшен. А потом мы сможем закрыть фонтан.

– Но ведь время не ждет, Алексей Петрович.

– Соединить сепараторы с днищем ловушки недолго. Действуйте.

Прошло минут двадцать, и пламя стало ослабевать. Между Ледяным островом и огнем появилась чистая вода. Люди облегченно вздохнули.

«Успеет ли сгореть на воде вся нефть, пока заполняются емкости?» – с тревогой думал Трофимов.

Факел огня все уменьшался и уменьшался, пока наконец на поверхности воды не осталось несколько отдельных пляшущих на неспокойных волнах желтых язычков. Но и они один за другим стали захлебываться в бушующих волнах. Уже раздавались торжествующие крики людей, когда вдруг огненный смерч с новой силой яростно взметнулся к небу.

– Эх! Еще бы несколько минут, и все было бы кончено, – с досадой сказал Трофимов. – Давай, Виктор, отправляй ловушку с трубоукладчиками.

И главный инженер направился к «Океану». Оглянувшись, он крикнул:

– Виктор, отводи сначала только нефть!

На палубе неподвижно стоявшего «Океана» не было ни души. Но внутри него шла лихорадочная работа. Здесь готовились заткнуть пасть фонтану ледяной пробкой.

– Какая досада! – сказал Трофимову Ахундов. – Если бы вчера не разобрали электронную аппаратуру!

– Ашурбек, трансформатор подключен?

– Уже, Ольга Петровна.

– Скоро, Оля? – тихо спросил Алексей Петрович.

– Часов через пять, не раньше. Ведь монтаж весь приходится делать заново.

– Надо ускорить, Оля! От этого зависит жизнь людей.

– Хорошо, постараемся.

Как и предполагал Трофимов, отвести на южную сторону поток открыто фонтанирующей нефти и газа не удалось. Тогда газу, отделяемому от нефти в газосепараторе, дали свободный выход, а нефть по спешно проложенному трубопроводу откачивали и сбрасывали в море на южной стороне Ледяного острова.

Огонь отступал от города. Но огромный факел продолжал пылать в двух километрах от северного берега. Это горел газ.

Дым рассеялся, только жирные хлопья сажи продолжали кружиться в воздухе. Но вот и их разметал ветер. И тут все увидели, что уже глубокая ночь. В просветах между рваными облаками проклевывались редкие звезды.

Непосредственной опасности для города пока не было. Измученные люди бросались на землю и забывались тяжелым, настороженным сном, готовые в любую миногу вскочить и вновь броситься на борьбу с огнем.

В пять часов утра «Океан» в сопровождении нескольких подводных кораблей двинулся из порта. Сотни глаз с надеждой провожали морской гигант.

Через два часа страшный факел стал умирать, он быстро уменьшался и наконец, резко осев, исчез, словно укрылся под пенистыми волнами. Ледяная пробка наглухо закрыла выход нефти.

* * *

Утренние лучи растворили свет настольной лампы, и в номере не стало темней, когда Сорокина вялым движением нажала выключатель. Сидя в кресле, она не заметила, как прошла ночь. Неожиданное счастье оказалось страшным кошмаром. И вместо него в жизнь вошло что-то нелепое, страшное.

Вечером, когда она, волнуясь в ожидании предстоящей встречи с мужем, сидела на лестничной площадке, к ней подошел незнакомый военный. Он привез ее, растерянную и удивленную, в гостиницу и здесь поведал страшную правду. Слез не было. Только сердце, недавно еще ликующее, сжалось в маленький комочек, да спазма цепко перехватила горло.

За ночь Дарья Ильинична устала думать и была рада наступившему утру. Подчиняясь привычке, она умылась, безучастно глядя в зеркало на осунувшееся, сразу постаревшее лицо, причесала волосы. Взглянула на нераскрытый чемодан. Лучше бы уж скорей возвращаться домой, но капитан попросил ее задержаться на Ледяном острове день-два. Да и трудно было привезти ребятам ужасную правду. Они так ждали отца…

В номер постучали, и девушка в белом передничке принесла завтрак, которого Дарья Ильинична не заказывала. Есть нe хотелось, и завтрак остался стыть на столе. Она лишь заставила себя выпить чашку кофе.

Днем Сорокина долго и бесцельно бродила по городу. Когда вспыхнуло море, она была на Северной набережной.

Дарья Ильинична решительно присоединилась к группе Рассказова, которой пришлось тяжелее всего. Никто не спросил ее, кто она и откуда. За все время Сорокина не проронила ни одного слова. Утром, когда пожар был потушен, она, обессиленная, долго смотрела на море, прислонясь к гранитному барьеру набережной и прислушиваясь к наступившей тишине.

– Вы где живете? – подошел к ней Рассказов. Он уже давно приметил эту пожилую незнакомую женщину, упорно и сосредоточенно работавшую на самых трудных участках.

– Мне в гостиницу.

– Идемте, я вас провожу. – И Рассказов шагнул через спящего на тротуаре человека.

* * *

На востоке в лазурном небе все выше и выше поднималось солнце. Наступил новый светлый день. На закопченных улицах было людно. Город продолжал жить обычной жизнью. Лишь грозно шумело море.

В порт входили корабли. Их приветственные гудки звучали с победной торжественностью. Сотни детей заполнили палубы.

Трофимов, облокотившись на гранитную набережную, долго смотрел на возвращавшиеся в родной порт корабли, потом обернулся к Ольге.

– Хорошо! – улыбнулась Ольга и нежно прижалась щекой к плечу Трофимова.

– Очень!