субботу. Вы держались за руки и эпически целовались после того, как Мондия открылась. Уж не говоря о том, что во время вашей миссии ты чуть ли не постоянно рассказывал мне об этом.

– Лу, не заставляй меня кидать тебе в голову книгу, – прорычал я, а щеки запылали. Formidable.

– В твоем-то состоянии? Не смеши меня. Кроме того, для этого нет причин. Я рад за вас, честно, а рядом с Реми нужен кто-то вроде тебя.

Что-то в его тоне заставило меня прислушаться.

– Что ты имеешь в виду?

– То есть ты тоже заметил? Реми меняется, ее дар… отличается от дара Кассандры, и ты это знаешь. Она такая же особенная, как и твои способности, Зим.

– Я тебе о себе рассказал не для того, чтобы ты использовал это против меня. – Я уже искренне сожалел о своем решении рассказать Людвигу о моем даре. Но после всего, через что мы прошли, мне казалось правильным довериться брату и передать часть этой ноши ему, потому что у меня было такое чувство, что иначе я потеряю рассудок. Странным образом к этому меня подтолкнула Реми, хотя сама она о происшествии на подземной парковке говорить не хотела.

– Эй, спокойнее. – Лу поднял руки в защитном жесте. – Никто ничего не использует против кого-либо. Я лишь говорю о том, что вы понимаете друг друга так, как другие не могут. И это хорошо. Мы живем в безумном и нестабильном мире.

Я переварил эти слова и наконец кивнул.

– Надеюсь, что она считает так же. Реми прямо не сказала, но она боится этого.

Лу потеребил свои подтяжки.

– Знаю.

– Рипари поймет свою настоящую ценность, когда будет к этому готова.

Я так вздрогнул, что врезался прямо в полку, и еще больше книг посыпалось на пол. Я обернулся…

…в конце ряда полок на меня смотрел песец.

Одно биение моего грохочущего сердца я был не способен двигаться, а потом осторожно сделал шаг в его направлении.

– Лу, ты видишь… ты тоже видишь его?

– Ах да…

– Я рад, что ты жив.

– Взаимно, – вырвалось у меня, и я недоверчиво покачал головой, а потом побежал, упал рядом с Дотом на пол и обнял его за шею. И при этом мне было все равно, что мне больше не шесть лет, что я взрослый мужчина, который сталкивался со смертью чаще, чем считалось нормальным. – Ты не знаешь, как сильно рад. – Я зажмурился и глубже зарылся пальцами в белый густой мех. Возможно, мне только показалось, но мог бы поклясться, что этот мудрый древний Прыгающий по слогам тоже прижался ко мне.

Только он, вероятно, никогда не признается.

– Я думал, что потерял тебя, Дот. Когда Людвиг сказал, что тебя больше нет…

– Его слова выражали правду. Мондия была на грани разрушения, а я часть Библиотеки, как ты знаешь. Без ее стабильности я не могу существовать.

– Это было чертовски ужасное чувство, – ответил я и немного выпрямился. – Мои мысли внезапно стали такими пустыми. И спокойными.

– Надеюсь, ты не слишком к этому привык. Я бы с удовольствием послушал о том, что ты и маленькая Рипари пережили за прошедшие дни.

Я обменялся с Людвигом, стоявшим, как и раньше, облокотившись о полку, и наблюдавшим за нами быстрыми взглядами, а потом снова посмотрел в глаза моему песцу.

– У меня тоже множество вопросов.

* * *

Я рассказал Доту все. Все крошечные детали, и ничего не упустил. Мы поговорили о ключе, о роли моего странного дара метапутешествий и… Арамене. Мой Прыгающий по слогам подшучивал надо мной, но в конце концов он был прав, бо́льшую часть времени я говорил о Реми. О том, как она открыла свои способности и по крайней мере частично приняла их. О том, какой она была храброй, и о ее уме, и том, как она инстинктивно привела нас к частям ключа. Я рассказал Доту о подозрениях, касающихся взрыва, и ее мыслях, и, казалось, он совершенно не был удивлен, что ее силы могли принять такой масштаб.

– Ты прав, ее дар стоит внимания, Казимир, но учитывая ее предысторию, другого не стоило и ждать.

Я перевел взгляд с кресла на Дота, который уютно устроился на плотном ковре у моей кровати.

– Ах да?

Прыгающий по слогам лениво открыл глаза, прежде чем ответить:

– Мама Арамены, Жанна, была Идущей вслепую, способности Рипари пропустили ее поколение, так что неудивительно, что ее дочь стала сильнее. Как произошло и с Роменом.

Нахмурившись, я почесал щеку.

– Внуком Анастасии? При чем тут Ромен?

– Ну, – Дот широко зевнул, показав свои острые белые зубы, – при том. Мама Ромена тоже была Идущей вслепую. По этой причине он стал одним из самых одаренных Писателей миров нашего времени. Как и ты, Казимир, оказался связан с Прыгающим по слогам и обладаешь редким даром метапутешествий.

Я резко распахнул глаза.

– Прости? Почему я никогда об этом не слышал?

– Потому что Ромен так же умалчивал о своих способностях, как и ты, и он трагическим образом прожил недостаточно долго, чтобы поменять свое мнение. Все мои знания об этом я получил от Анафер.

Имя показалось знакомым.

Я с отсутствующим видом встал и начал ходить туда-сюда по комнате.

– Анафер… белая пантера. Еще один Прыгающий по слогам, который никогда не покидал Мондию и едва показывается. Она принадлежит Ромену?

«Принадлежала, и оба вместе с Жанной нашли дальновидное решение. Без них мы бы здесь не стояли».

Я остался стоять и снова взглянул на полярную лису.

– Что это значит?

– Ну, во время моего отсутствия у меня была возможность узнать кое-что интересное об Анафер. О дружбе Ромена и Жанны и ее роли в побеге из Подземелья. Как думаешь, как ей удалось исчезнуть? Построить жизнь с человеком не из наших рядов? Ромен ей помог. И это Анафер нужно благодарить за то, что Арамена жива. О чем она не забывает упомянуть. – Последние слова Дота прозвучали немного раздраженно.

Покачав головой, я решил пропустить его разногласия с другим Прыгающим по слогам и остался стоять.

– Ладно, оба дружили, но как именно это связано с Реми?

– К сожалению, хотя Анафер и любит слушать звук своего голоса, она чертовски осторожна с тем, что говорит. Прыгающая по слогам говорила о тайне. Об огромной тайне Ромена и Жанны. И это касается нашей маленькой Рипари.

Я сжал челюсти и облокотился о письменный стол, на котором царил такой же хаос, как и в Мировой библиотеке.

– И ты ничего об этом не знаешь?

Дот закрыл янтарные глаза.

– Нет, как я уже говорил, Анафер не хотела ничего выдавать, произнося свою напыщенную