с мужчинами и того, что мужчина способен сделать с женщиной или девушкой ради пятиминутного удовлетворения своих властных или сексуальных желаний. Некоторым приходилось испытывать такое отношение на себе не только в течение пяти минут – иные мужчины удерживали жертв под своим контролем годами, убеждая их, что не делают ничего дурного. Другие клялись в «любви» к жертве и часто уговаривали ее никому не рассказывать о домашних издевательствах, какую бы форму они ни принимали. Даже если девушка-подросток в итоге беременела.

Вот почему Элеонора хотела еще раз поговорить с Айрин. Уж мать-то должна знать вероятных хищников, даже если на них не могла указать дочь. Однако слова придется выбирать очень тщательно.

«Печально, но факт, Айрин: иногда виноват мужчина, казавшийся девушке самым милым и добрым человеком. Просто подумайте хорошенько, кто был с ней рядом в то время? Может быть, какой-нибудь учитель проявлял особый интерес к успехам Джейн? Или кто-то еще, часто ее видевший, очень добрый по отношению к ней, какой-нибудь…»

– Ух, черт! – Элеонора резко затормозила на середине дорожки; в сознании всплыл образ «лощеного старого пердуна», добренького соседа, в чьем доме Джейн сидела по полдня, когда мать задерживалась на работе. Не из-за этого ли Айрин бросила оплачиваемую работу и занялась надомным трудом – не хотела, чтобы Батлер оставался наедине с Джейн?

Почему же тогда Айрин настояла, чтобы Батлер присутствовал при ее беседе с ней и Ожье?

Детектив вцепилась в рулевое колесо. Айрин была пьяна. Кто угадает, какие мысли бродят у нее в голове? Элеонора решила, что Айрин попросила Теренса остаться для моральной поддержки и защиты, но что, если причина была в другом? Может, она хотела, чтобы Элеонора присмотрелась к нему поближе? Что, если Айрин пыталась свести ее с Теренсом лицом к лицу, не заявляя в лоб: «Я не доверяю своему соседу»?

Господи, Батлер даже намекал, что имел опыт общения с копами. Уж не числятся ли за ним преступления на сексуальной почве?

Сосед приветливо махал им, когда нес кастрюлю с едой для Айрин, однако встреча с ним оставила у Элеоноры странный осадок. Интуиция подсказала попросить Ожье, чтобы он навел справки о Теренсе Батлере.

В памяти всплыла еще одна деталь разговора с Батлером и Айрин. Эта подробность в тот момент ускользнула, но теперь не давала Элеоноре покоя. Батлер назвал Джейн своей любимицей. Это слово теперь холодным скользким ужом застряло в глотке детектива.

Заметив на окраине Арарата телефонную будку, она сразу же позвонила Ожье и попросила его приехать к дому Айрин, затем нашла винно-водочный магазин и купила бутылку красного вина сносного качества. Возможно, «смазка» поможет Айрин высказать вслух все, что она думает о соседе.

* * *

– Опять вы? Я уже сказала вам, что не знаю, где Джейн.

– Я хочу поговорить не о ней. – Элеонора показала Айрин коричневый бумажный пакет с бутылкой. – Можно войти?

Айрин взяла вино и отступила назад, пропуская детектива в дом.

«Вот те на, – подумала Элеонора, – а Теренс говорил, что она никого не впускает, кроме него…» Или Айрин просто повелась на бутылку? Кстати, сколько раз она просила соседа в тот день принести вина? Кажется, чересчур часто – раза три. Так что Батлер, возможно, носил ей не еду, а выпивку. Еду приносили другие соседи, а Теренс Батлер таскал винчик. Тогда неудивительно, почему Айрин с такой готовностью открыла ему дверь. Напрашивался тревожный вопрос: зачем Батлеру потребовалось спаивать Айрин?

* * *

– Почему вас интересует Теренс? – спросила Айрин, поднося к губам налитый до краев бокал и указывая свободной рукой Элеоноре и Ожье на два до половины наполненных бокала.

Элеонора постаралась найти подходящие слова для начала разговора, обещавшего быть трудным.

– Нам нужно отработать кое-какие незаконченные версии.

Айрин сделала мощный глоток и пожала плечами.

– Что вы о нем знаете? – улыбнулась Элеонора.

Крепко сжимая бокал и делая периодические глотки, Айрин поведала, что сосед жил здесь «десятки лет» и вечно совал свой нос в дела окружающих. Однако по доброте душевной помогал присматривать за Джейн, когда умер муж Айрин и ей пришлось устроиться на работу.

– Все было чертовски очевидно, – добавила она, делая новый глоток. – Я же не дура.

В горле Элеоноры застрял маленький комок.

– Что вам было очевидно, Айрин?

– Бедолага пытался заполнить огромную дыру, оставленную в жизни смертью жены в жуткой аварии.

– В аварии? – насторожилась Элеонора, не меняя тона. – Вы раньше говорили, что он потерял жену, но не упоминали аварию. Какого рода авария?

Айрин грустно покачала головой.

– Бедняга всегда избегал разговоров о ней, сколько бы лет ни прошло. Он один из тех, про кого говорят «себе на уме». – Айрин добавила вина в свой бокал и подняла его чуть выше уровня плеч. – Больше я о жене Теренса ничего не знаю.

Она отпила глоток и скривилась.

– Если признаться, меня немного мучает совесть, ведь я его использовала. Позволяла ему оказывать нам всякие услуги, подстригать газон, даже деньги иногда у него занимала… Мы с Джейн часто ходили к нему смотреть телик. Я постоянно старалась убедить себя, что это никак не связано с тем, что он облегчает мне жизнь или помогает экономить немало денег, внушала себе, что это я ему помогаю. Поэтому, когда он предложил взять Джейн под свою опеку и научить ее «житейским мелочам», – Айрин пальцами изобразила кавычки, – пообещал сделать из нее «светскую даму», – она еще раз сделала знак кавычек, – я подумала: почему бы и нет? Пусть понянчится с ней, пока я работаю и свожу концы с концами.

Выражения Батлера вызвали у Элеоноры омерзение. Она взглянула на Ожье – на него они произвели такой же эффект.

– Батлер не объяснил вам, что имел в виду под житейскими мелочами?

– Ха. Да разве я хоть когда-то могла понять, о чем он толкует? Вы сами посудите. – Айрин неуверенно описала рукой дугу и наткнулась на лампу на соседнем столике, отчего та зашаталась. – Я много думала над тем, что вы тут говорили в прошлый раз. Потом заставила Теренса рассказать о событиях в Хэрроуфорде, а уж о том, что грохнули Джо Уайтхолла, даже я слышала. В газетах не сообщили личность арестованного, но это моя дочь, не так ли?

Айрин была права. Газеты ничего не писали об аресте или признании вины. Алисии Уайтхолл об этом, похоже, тоже не сообщали. Возможно, кто-то – Коттер или комиссар полиции – ждал, когда Джейн окончательно признают умалишенной, прежде чем сделать заявление для прессы, чтобы никто больше не усомнился в справедливости пожизненной