пять пальцев. Это была часть его королевства. Священная часть Королевства Халфани, куда вход был запрещен всем, кроме него, Владыки Подземного мира. Бога Смерти. Святого Принца Небес.

Никто никогда не нарушал защитный барьер.

Никто, и многие пытались.

Легенда гласила, что только Повелитель Теней мог разрушить древние космические заклинания, которые были вплетены в саму ткань этого места. Что Долина признавала только его, и только его, и никому другому не позволяла безопасно входить.

Она не может быть здесь.

Это невозможно.

Его отчаянный взгляд скользил по изгибам и нишам, водопадам и скалам. В поисках того единственного проблеска нее.

Где ты?

Пожалуйста…

Пожалуйста.

Вернись ко мне.

Вернись ко мне.

Пожалуйста…

Он оставался неподвижен.

Неподвижным.

Не дыша.

Не смея надеяться.

Не смея желать.

Его сердце билось, как разъяренный бык, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Как будто не в силах вынести пустоту, которая угрожала поглотить его.

Пожалуйста…

Пожалуйста…

Несколько часов спустя он стоял и смотрел на тот же мерцающий центральный бассейн. Его взгляд притягивало туда, как магнитом к полюсу. И все же ничего не изменилось.

Пожалуйста.

Вернись ко мне.

Вернись ко мне!

Пожалуйста!

И он закрыл глаза, слезы печали наконец вырвались на свободу и потекли по его искаженному горем лицу, когда он понял, что не найдет ее здесь. В любом случае, это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он посмел надеяться.

Осмелился бросить вызов вселенной.

И был наказан самым ужасным образом.

Он действительно, по-настоящему потерял ее.

Навсегда.

Тени пронеслись над ним, обнимая его, утешая, словно пытаясь успокоить его искалеченную душу. Нежно перешептываясь, они обвивались вокруг него, гладили его темные локоны и залитое слезами лицо.

И он сломался.

Наконец-то позволяя печали захлестнуть себя.

Наконец, признавшись самому себе, что она совсем пропала.

Тепло распространилось по нему, стирая боль, и он вздрогнул, его глаза распахнулись от странного успокаивающего ощущения.

Тени сгустились, словно почувствовав его замешательство, налетая на него со всех сторон. В них мерцали серебряные искорки, и Катал моргнул, неуверенный и не доверяющий перемене.

Его рука поднялась, пальцы коснулись черного тумана с серебристыми крапинками, который кружился и танцевал вокруг него. Оно летело все быстрее и быстрее, пока не разорвалось на бесконечные сверкающие эбеновые полосы, окружая его, как будто он был глазом бури, а они были мстительными ветрами бури.

Его рот открылся, глаза не верили своим глазам.

Они не были его тенями.

Дикий ветер пронесся над ним.

Охватил его.

Пропитывая его. И он захлебнулся воздухом. Кружась, переворачиваясь, тяжело дыша на месте. Вдыхая, всхлипывая, расширяя легкие. Как наркоман, принимающий опиаты, он вдыхал легкий ветерок. Как будто все эти годы находился под водой и только сейчас сделал свой самый первый вдох.

Он вдохнул.

И вдохнул.

И заплакал, как новорожденный ребенок.

Все его тело затряслось, когда лаванда и миндаль наполнили его. Когда этот аромат, за который он тысячу раз готов был умереть, заключил его в тюрьму.

Давая ему жизнь.

Давая ему надежду.

Залечивая свое разбитое сердце.

Буря бушевала, ее могучие ветры хлестали, шлепали, обрушивались на него со всех сторон, и он широко раскинул руки — и схватил ее.

— Я держу тебя, маленькое чудовище, — пробормотал он, когда карие глаза уставились на него всего в нескольких дюймах от его лица. — Ты всегда будешь со мной, моя прекрасная пара.

Когда тени сошлись вместе, материализовалась фигура. Когда смертная форма Дуны появилась еще раз. Пальцы впились в его рубашку, когда она прижалась к нему, словно цепляясь за саму жизнь.

И она была такой.

Потому что он был ее жизнью.

Потому что она продала свою собственную только для того, чтобы спасти его.

— Почему ты так долго? — прошептала его жена, его богиня, все для него, и слезы застилали ее глаза.

Костяшки пальцев коснулись ее влажных щек, когда Катал обнял ее. Он обхватил ладонями ее лицо. Ее красивое, очень красивое лицо. И нежно прижался губами к ее губам.

Его желудок сжался. Сердце екнуло. Миллион бабочек порхал в его груди, когда весь его мир изменился. И лучи звездного света наполнили его.

— Я потерялся, — прошептал он в ответ, обвивая рукой талию Дуны. Прижимая ее к себе.

Так близко.

Так невозможно, божественно близко.

Его пальцы скользнули в ее волосы на затылке, наклоняя ее голову, когда его рот снова опустился ниже, всего на волосок разделяя их. Между ними летали искры, тени метались в диком неистовстве.

— А теперь? — вопрошали ее глаза, бездонный взгляд заглядывал в самую глубину его почерневшей души.

— Наконец-то я нашелся.

Их губы соприкоснулись.

Требовательно.

Забирая.

Поклоняясь.

Утверждая.

Яркий свет вспыхнул вокруг них, когда они поглотили друг друга, когда они излили друг в друга свою бесконечную любовь. Когда нить, связывавшая их, затвердела — и сплавила две половинки в одно захватывающее дух целое.

Очищая мир и далекие планеты, очищая всю вселенную от зла.

Пока темнота не отступила вся вместе.

Пока не воцарилась доброта.

И жизнь снова расцвела.

ЭПИЛОГ

— Я

собираюсь повесить его живьем. Где, черт возьми, этот мальчишка?

Дуна усмехнулась, прикусив губу, чтобы скрыть свое веселье, когда привлекательный темноволосый мужчина ворвался в их небесный дом. — Который?

— Самый старший!

— Я бы вряд ли назвала его мальчиком, муженек.

Катал приподнял бровь. Глаза горели необузданной яростью. — Он тот, за кого я его выдаю, жена, пока не докажет обратное.

— Что он натворил на этот раз?

Уперев руки в бока, Генерал расхаживал по огромной открытой террасе, на заднем плане мерцали звезды. — Это то, чего он не делал! Он должен был убедиться, что казнь прошла по плану, и забрать осужденную душу, но вместо этого его нигде не могут найти! И из-за его дерзкой и безответственной задницы это сошло ему с рук. Ведьма, которая должна была умереть, обманом избежала смерти и теперь бегает в любвеобильной херне неизвестно где, в то время как мой высокомерный сын трахается в любой дыре, которую он выберет на день!

— Не будь к нему так строг. Нелегко быть Мрачным Жнецом.

Катал бросил на нее свирепый взгляд, из его ушей повалил пар.

— Возможно, он в гостях у наших старых друзей.

Он отмахнулся от нее. — Аксель надерет ему задницу, если он когда-нибудь появится без предупреждения. Ты же знаешь, как он защищает Петру с тех пор, как она родила их маленькую девочку.

Как она могла забыть. Дуна до сих пор помнила, как лейтенант чуть не вырвал врачу руку после того, как бедняга попытался проведать Петру, не привыкший к сверхчеловеческой силе, которую