слишком любопытная, слишком отчаянная и слишком чертовски возбужденная, чтобы сделать что-то еще, кроме как узнать, что ждет ее дальше.

Они схватились за свои члены, дроча.

Затем обрызгали ее всю своим грузом.

Это было грязно. И противно. И мерзко, и она наслаждалась этим.

В абсолютных, всепоглощающих, навязчивых чувствах, которыми осыпал ее Катал. В своей любви, которая не знала границ и без ограничений. Это было проявлением собственничества, но достаточным для того, чтобы дать ей все, чего она хотела и в чем нуждалась, осуществить любую развратную и извращенную фантазию, которая у нее могла возникнуть, никогда не испытывая стыда за это.

Он любил ее, настоящую ее.

Как он доказывал снова и снова.

И она любила его в ответ с такой же яростью.

— Моя очередь, — простонал Катал, когда его член долго и сильно вонзался в нее. Затем, в последний раз толкнувшись в ее трепещущую киску, выстрелил своим оргазмом глубоко в нее.

Его рот накрыл ее рот, проглатывая ее крик и заявляя о своих правах в ненасытном поцелуе, в то время как он продолжал входить и выходить, пока ее киска больше не могла терпеть, и его семя не выплеснулось наружу и вокруг его члена, который все еще был заперт внутри нее.

— Ты родишь мне много детей, жена, — прохрипел он ей в губы, ведя их к огромной кровати, приготовленной для удовлетворения любого его желания. И какой у него был аппетит. — Тех трех, что у нас уже есть, и близко недостаточно.

— Ты сумасшедший, — сказала она, задыхаясь, прижимаясь к нему, когда он опустил ее на матрас, его член дернулся внутри нее и заставил ее захныкать от желания, когда он снова начал двигаться.

— Да, безумно, сводяще с ума, безнадежно, без ума от тебя. — Он целовал ее нос, глаза, щеки и губы. — И я потрачу целую вечность, доказывая тебе это.

ЭПИЛОГ II

Т

ебе, наверное, интересно, что случилось со всеми нами. И ты, должно быть, уже знаешь, что я бы никогда не оставил тебя в подвешенном состоянии. В конце концов, мужчина верен своему слову лишь настолько, насколько это возможно.

С чего мне следует начать?

Большинство сказало бы: начните с самого начала.

Я говорю: начало вы уже знаете. И нет необходимости все это повторять. Я прожил так долго, дорогой читатель, что нахожу более интересным начать с самого конца.

Почему?

Потому что конец всегда более запоминающийся.

Потому что конец заставляет нас жаждать большего.

После того, как Змеиный Бог был побежден и заключен в смертное сердце Дуны, а Армии Смерти пронеслись по всему космосу и очистили его от зла, мы были оставлены блуждать во тьме, которая последовала за этим.

Наш новый король Бакара только что добрался до своего разрушенного дома, когда тени закрыли Небо и закрыли Солнце.

Видя, что весь его двор (за исключением свиты, последовавшей за ним в Скифию, состоящей из принца Калада, капитана Борво и нескольких дворцовых стражников) и гарем были съедены заживо, ему пришлось начинать все сначала и выбирать новый. Новый Большой дворец был построен в единственном сохранившемся саду старого, который не превратился в пепелище. В качестве напоминания, чтобы история никогда не повторилась. Чтобы они помнили жизни, которые были потеряны в результате их собственной человеческой наивности, и жертвы, которые были принесены для того, чтобы все они могли начать сначала.

Последнее, что я слышал, он нашел себе не одну, а трех любимых наложниц, все они очень отличаются друг от друга, но по одной-единственной причине: все трое любят посплетничать и делают это регулярно за чаем. Который они проводят каждый день — вместе.

Теперь вы уже знаете, что в Королевстве Нисса вместо короля появилась новая Королева, самая первая в их тысячелетней истории. И могу я добавить, что она чертовски хороший правитель и сделала себе неплохое имя. Доран Алджернон является ее главой Совета, в то время как Брор Ловас и Йорк Бо остаются на своих старых должностях, в качестве мастера шпионажа и капитана Королевской гвардии Ниссии. Йорк Бо? — спросите вы. Да, Йорк Бо. Он действовал в тени как защитник Ниссианской короны и ее народа, притворяясь верным Мадиру (или, лучше сказать, Апофису). Генерал Гэвин также был восстановлен на своей прежней должности и возглавляет ниссианскую армию.

У наших волков были, пожалуй, самые трагические судьбы из всех королевских семей. После казни Лейлы король Киан Вилкас — наш мастер метания копья — упал с лошади в результате нелепого несчастного случая и остался парализованным ниже пояса. Его брат, Эдан, был вынужден действовать вместо него, в то время как Киан оставался прикованным к постели. Королева Арела никогда не покидала его, и после того, как тьма наконец рассеялась и во всех землях воцарился мир, она смогла посетить Восточное королевство и раздобыть специальные зелья. Она никогда не отказывалась от попыток найти лекарство, веря, что врачи ошибались и что повреждение его нервов не было необратимым. И вот, как преданное, чистое сердцем создание, которым она оказалась, она в конечном итоге добилась успеха. И наш король теперь ходит еще лучше, чем раньше. Его долг Святому Принцу был прощен, как знак благосклонности Его Святейшества за все, что он сделал во имя справедливости.

Я упоминал, что они удочерили Аву и маленького мальчика? Сейчас они пытаются завести собственного ребенка. Я обещаю сообщить вам радостные новости, как только получу их.

Эдан никогда не был женат и не искал жену. Он заботится о том, чтобы быть лучшим дядей в мире и поддержкой, в которой нуждается его семья.

Вален…

Ну что ж.

Вален, вечный смутьян, решил, что больше не хочет быть принцем, и теперь проводит все свое время, плавая на кораблях по Бескрайнему морю в далекие, чужие земли. Если верить слухам, в последний раз его видели в стране драконов Каминари, когда он был самим собой. (И мы все знаем, что это означает.)

После успешного убийства сбежавшего архидемона генерал Мардук ушел в отставку и уединился в Храме Солнца, где проводит свои дни в молитвах и обучении. Адрахасис рядом, чтобы направлять его на этом пути, и позвольте мне сказать вам, дорогой читатель, что Мудрец — очень строгий учитель. Даже я время от времени получаю от него хороший нагоняй, когда осмеливаюсь прерывать его уроки.

Ото никогда не забывал свою первую любовь, и поскольку они не могли быть вместе, он находил утешение в том, что был ее преданным другом и наперсником. Он так и