— Лань… Чжань? — хрипло выдохнул он.

— Всё хорошо. Это сон. — повторил Лань Чжань.

Вэй Усяня сотрясала крупная дрожь. Лань Чжань держал его за плечи до тех пор, пока дыхание не стало чуть ровнее.

— Вэй Ин… Что тебе снилось?

Вэй Усянь ответил не сразу. Он сидел неподвижно, глядя в сторону и медленно приходил в себя. Лань Чжань ждал ответа.

— Ничего интересного. — наконец выдавил Вэй Усянь. — Старые воспоминания. Я их не звал, но они вдруг решили устроить мне путешествие по местам боевой славы.

— Ты кричал «пожалуйста» и «не надо».

Вэй Усянь пожал плечами.

— Ну, я всегда был убедителен в драматических сценах.

— Вэй Ин.

— Лань Чжань, ложись спать. Тебе завтра нужно…

— Вэй Ин.

— … обучать учеников, разбираться с делами ордена, а заодно поддерживать брата, только что похоронившего дядю и ставшего отцом, — Вэй Усянь продолжил, не сбавляя темпа. — Это слишком много даже для Хангуан-цзюня.

— Не уходи от темы.

— Тебе нужно поспать.

— Сначала ответь.

— Пристань Лотоса. — нехотя признался он. — Ты же знаешь, как оно бывает. Некоторые вещи просто не забываются.

Лань Чжань кивнул, отошел к кровати и лёг не раздеваясь.

Вэй Усянь снова лёг на циновку, но не закрывал глаза до тех пор, пока дыхание Лань Чжаня не стало ровным. Только тогда он позволил себе провалиться в тяжёлое, беспокойное забытьё.

Когда Вэй Усянь открыл глаза утром, Лань Чжаня в комнате уже не было.

Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как холодок в груди снова пульсирует в такт сердцебиению. Голос из сна всё ещё звучал в голове.

«Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?»

Дверь тихо открылась. В комнату вошёл Лань Чжань с подносом в руках. Поставив его на столик, он подошёл к Вэй Усяню и сел рядом, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Ты смотришь на меня так, будто лютого мертвеца увидел. — попытался пошутить Вэй Усянь.

Выражение лица Лань Чжаня не изменилось.

— Ты должен поесть.

— Я не голоден.

— Не спорь.

Вэй Усянь тяжело вздохнул. Рисовая каша и овощи не вызывали никакого аппетита, но Вэй Усянь знал: если он не поест, Лань Чжань будет сидеть и смотреть на него, пока он не сдастся.

Он взял палочки и начал есть медленно, через силу. Лань Чжань следил за каждым его движением.

— Иди в холодный источник. Это поможет прояснить мысли.

Это прозвучало нейтрально, почти по-деловому. Вэй Усянь не стал спорить. Ему и самому нужно было побыть одному.

— У меня занятия с младшими учениками. Освобожусь в полдень. Будь в источнике.

— Лань Чжань. — окликнул его Вэй Усянь.

Тот обернулся.

— Ты в порядке?

— Нет.

И вышел.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

Вэй Усянь ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, потом встал, кое-как расправил помятую одежду и отправился в источник.

В пещере было темно и тихо. Он сбросил одежду и осторожно вошёл в воду. Холод обжёг кожу, заставив вздрогнуть. Постояв несколько минут, пока тело привыкло, Вэй Усянь опустился по плечи и закрыл глаза.

Мышцы постепенно расслаблялись, отдавая воде накопленное за последние дни напряжение. Холодная вода успокаивала не только тело, но и мысли. Образы из кошмара не исчезли полностью, но отдалились настолько, что на них можно было смотреть, не задыхаясь.

Три ночи. Три кошмара. Каждый точнее и больнее предыдущего.

«Пепел. Всё, что осталось от Пристани Лотоса, — это пепел и голоса. Юй Цзыюань права. Я привёл их туда. Не хотел, не знал, но привёл. И они умерли. А я остался».

Он понял, как работает проклятие. Оно не придумывало ничего нового. Оно брало то, что сидело глубоко внутри и выворачивало под таким углом, при котором всё остальное переставало существовать, оставляя только всепоглощающую вину.

«Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?»

Правильно или нет — теперь уже не важно. Пристань Лотоса сгорела двадцать лет назад. Цзян Чэн давно отстроил ее заново. А он, Вэй Усянь, сейчас здесь. Живой.

Только это действительно имеет значение.

Вэй Усянь опустил лицо в воду, досчитал до десяти и резко поднял голову, с шумом выдохнув.

— Ладно, — сказал он себе. — Ещё одна ночь. Посмотрим.

За спиной послышались знакомые шаги. Вэй Усянь не открыл глаза. Эту походку он узнал бы из тысячи.

— Разве уже полдень? — сказал он, не поворачивая головы.

— Я отпустил их раньше.

Лань Чжань подошел ближе и остановился у края источника.

— Вэй Ин, что с тобой происходит? Ты вернулся из Гусу другим.

Вэй Усянь медленно поднялся из воды, вышел на берег и взял одежду. Одевался не спеша, не глядя на Лань Чжаня. Потом повернулся к нему — спокойно, почти скучающе — и посмотрел прямо в глаза.

— Лань Чжань. — В его голосе не было ни раздражения, ни защитного юмора. Только ровная, непробиваемая уверенность. — Со мной всё в порядке. Ты придумываешь проблему там, где её нет.

Лань Чжань долго смотрел на него. Он только что видел этот кошмар своими глазами, слышал его крики, держал за плечи, пока тот не переставал дрожать. И теперь ему говорили, что ничего не было.

Он не ответил. Просто развернулся и вышел из пещеры.

Вэй Усянь смотрел на пустой проход и чувствовал, как что-то сжимается в груди.

«Ну вот, — подумал он. — Ты своего добился».

Глава 7. Тишина между нами

Лань Чжань вышел из пещеры и остановился. Воздух снаружи был холоднее, чем внутри, и он несколько секунд просто стоял, глядя на белые стены Облачных Глубин вдали.

«Со мной всё в порядке. Ты придумываешь проблему там, где её нет».

Он сказал это спокойно, почти скучающе, глядя прямо в глаза, словно ничего не было.

Это было слишком знакомо. Так же, как в Илин, когда Вэй Усянь возводил вокруг себя стены из тьмы и едких шуток. Методы изменились, но суть осталась прежней. Он стоял на краю пропасти и запрещал Лань Чжаню протянуть руку.

Ноги сами принесли его на поляну кроликов.

Это место всегда казалось Лань Чжаню единственным уголком в Облачных Глубинах, неподвластным строгим правилам. Густой ковёр из сочного клевера и дикой мяты, усеянный мелкими белыми цветами, мягко пружинил под ногами. Воздух здесь был сладковатым и прохладным, пропитанным ароматом влажной хвои и вековым покоем. Солнечные блики лениво скользили по траве, превращая сотни белых зверьков в крошечные живые облака, спустившиеся с гор.

Лань Чжань опустился на колени. Кролики тут же окружили его, тыкаясь влажными носами в ладони, требуя внимания. Самый смелый, с