Он слишком хорошо его знал, чтобы поверить в это спокойствие.

— Уверен, что не получу ответа, но не могу не спросить. Вчера я встретил Вэй Усяня во внутреннем дворике. Он выглядел… потерянным. Что с ним происходит?

Лань Чжань промолчал, отвернувшись к окну.

Лань Сичэнь хотел добавить что-то ещё, но в этот момент дверь Яши резко распахнулась. В комнату вбежал Лань Сычжуй — растрёпанный, запыхавшийся, с красными пятнами на щеках.

— Сычжуй, в чём дело? Почему ты в таком виде? — строго спросил Лань Чжань, мысленно поблагодарив юношу за своевременное появление.

— Хан … Хангуан-цзюнь… — выдохнул Сычжуй, едва переведя дыхание. — Там… в библиотеке… Учитель Вэй потерял сознание!

Лань Чжань встал так резко, что перевернул низкий столик. Свитки посыпались на пол, чайник разбился, заливая документы горячим чаем.

— Я велел слугам за ним присмотреть и послал за лекарем… — сбивчиво продолжал Сычжуй.

Но Лань Чжань уже не слушал. Он выбежал из Яши, и его стремительные шаги быстро затихли в коридоре.

— Цзэу-цзюнь, я так испугался… Я не знал, что ещё сделать… — растерянно проговорил Сычжуй.

Лань Сичэнь поднялся и положил руку Сычжую на плечо.

— Не волнуйся. Идём.

Они вышли из Яши. Лань Сичэнь шёл быстро, но сохраняя внешнее спокойствие, а Сычжуй почти бежал рядом, всё ещё тяжело дыша.

Лань Чжань ворвался в библиотеку. Вэй Усянь лежал между стеллажами — неестественно бледный на фоне тёмного дерева пола. Несколько слуг и адептов стояли вокруг, не решаясь приблизиться.

— Разойдитесь! — резко приказал Лань Чжань.

Люди поспешно отступили. Он упал на колени рядом с Вэй Усянем, и приподняв его голову, приложил пальцы к шее, ища пульс. Тело Вэй Усяня было пугающе холодным, дыхание — слабым и едва уловимым.

— Живой, — выдохнул Лань Чжань.

Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами все плыло от страха. Он похлопал его по щеке, потом ещё раз — резче.

Вэй Усянь не реагировал.

За спиной послышались шаги. В библиотеку вошли Лань Сичэнь и Сычжуй. Глава ордена жестом отпустил всех присутствующих. Когда они остались втроём, он негромко спросил:

— Сычжуй, расскажи, что происходило до того, как он потерял сознание.

Юноша стоял позади, бледный, с покрасневшими глазами.

— Он пришёл рано утром, спрашивал про историю Гусу, потом про храм Цзюмэн. Я показал ему отчёты учеников, в том числе ваш, Хангуан-цзюнь, и отчёт Цзэу-цзюня. Он был очень бледным… Я видел, что ему нехорошо. Он прочитал один отчёт, а потом просто упал.

Лань Чжань слушал, не поднимая головы. Лань Сичэнь посмотрел на брата.

— Ванцзи, ты знаешь, что он искал?

Лань Чжань покачал головой.

— Могу только предположить. Его мучают кошмары. Похоже, они начались когда он был в Гусу.

Лань Сичэнь нахмурился, но промолчал.

Сычжуй переминался с ноги на ногу, явно колеблясь. Наконец он набрался смелости:

— Хангуан-цзюнь, я должен рассказать ещё кое-что…

— Говори.

— В день похорон старейшины Ланя… учитель Вэй попросил меня сыграть для него «Очищение сердца».

Рука Лань Чжаня, лежавшая на плече Вэй Усяня, судорожно сжалась.

— Он просил «Очищение»? — тихо, почти беззвучно проговорил он. — Почему ты не сказал мне раньше?

— Он просил не говорить… Сказал, что всё в порядке… Я не думал, что это так серьёзно…

От дальнейших объяснений их избавил пожилой лекарь, который торопливо вошёл в библиотеку. Он опустился на колени рядом с Вэй Усянем, аккуратно расправив складки мантии.

— Хангуан-цзюнь, положите его, пожалуйста, на ровную поверхность, чтобы я мог его осмотреть.

Лань Чжань нехотя подчинился. Он осторожно уложил Вэй Усяня на пол и убрал с его лица растрёпанные пряди волос. Лекарь склонился над ним, проверяя пульс.

— Сердечный ритм ровный, следов поражения темной энергией нет, — пробормотал лекарь. — Это сильное истощение. Судя по всему, он не спал несколько суток подряд, и его тело утратило способность бодрствовать.

Лань Чжань слушал и не верил ни единому слову. Лекарь видел лишь физическую усталость. Но он, Лань Чжань, чувствовал нечто гораздо более глубокое и опасное. Если тёмной энергии нет, то что тогда заставило Вэй Усяня этой ночью заставило задыхаться от паники?

— Сколько он может пробыть без сознания?

— Трудно сказать точно. От нескольких часов до пары дней.

Лекарь продолжал давать указания насчёт отваров и строгого постельного режима, но Лань Чжань почти не слышал его. Он смотрел на бледное, совершенно беззащитное лицо Вэй Усяня, лишённое привычной дерзкой улыбки.

Когда лекарь закончил, Лань Чжань поблагодарил его и попросил принести всё необходимое в Цзинши. Подняв неподвижное тело на руки, он вышел из библиотеки.

* * *

Музыка гуциня заполняла Цзинши.

Лань Чжань играл «Забыть о сожалениях» в четвертый или пятый раз подряд.

Тогда, в пещере черепахи-губительницы он пел её, не зная, что его слушают. Сейчас Лань Чжань играл её снова, вкладывая в каждую ноту всё, что умел — точность, силу, терпение. Он не знал, слышит ли Вэй Усянь что-нибудь там, куда не проникал свет. Но он продолжал играть. Потому что это было единственное, что он мог сделать.

«Вэй Ин, возвращайся».

Мелодия дрожала в воздухе, наполненная глубоким отчаянием, но Вэй Усянь оставался неподвижным.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошел Лань Сичэнь.

— Как он? — спросил он, подходя ближе.

— Без изменений, — тихо ответил Лань Чжань, не прерывая игры.

— Я только что вернулся из Гусу. Мы с адептами проверили Храм Цзюмэн, — Сичэнь сделал паузу. — Он абсолютно чист. Никаких следов темной энергии и никаких признаков возвращения Пожирателя снов.

Лань Чжань нахмурился.

— Но кое-что я всё-таки узнал, — продолжил старший брат. — Среди местных жителей резко возрос интерес к храму. В городе активно распространяются слухи о нечисти: кто-то видел странные тени, кто-то слышал шёпот. Ничего конкретного, но люди напуганы.

— Если бы там была нечисть, вы бы её нашли.

— Именно. Однако слухи не возникают на пустом месте. Возможно, кто-то распространяет их намеренно. Я оставил в городе нескольких адептов, чтобы собрать больше сведений. Пока это всё, что мы можем сделать.

Лань Чжань положил ладонь на струны, обрывая мелодию. Затем встал, подошёл к небольшому шкафчику и достал предмет, завёрнутый в тёмный шёлк. Он протянул его брату.

— Что ты знаешь об этой вещи?

Лань Сичэнь развернул ткань и внимательно рассмотрел бронзовую курильницу.

— Откуда она у тебя?

— Мы с Вэй Ином нашли её в сокровищнице два года назад.

— Она принадлежала нашей матери, — тихо проговорил Сичэнь, проводя пальцами по узору. — У неё была пара таких курильниц. Вторая до сих пор у меня. Я нашёл её среди вещей матери ещё в детстве. Опытным путём выяснил одно: если добавить в неё каплю крови,