несколько минут. Не уверен, что мой мозг выдержал бы, начни они вещать в три смычка одновременно. «А почему я единственный здесь, кто не работает? Можно мне тоже должность?»

«Нам как раз нужен новый уборщик», — задумчиво протянул Робин.

Глава 4

«Посмотри на это с другой стороны», — подбодрил меня Алекс, выруливая на своем верном белом минивэне с парковки ООО МИАМК. Она хотя бы сделала тебе подарок. Мне вот еще никто в жизни компании не дарил».

«Хочешь мою? Могу продать», — буркнул я, уныло сползая по переднему пассажирскому сиденью в состоянии полнейшего изнеможения. Это изнеможение не было чем-то новым; оно преследовало меня с тех пор, как я вернулся из Завесы. Ученые, отправившие меня в Другой мир, категорически настаивали, что я «технически» никогда не был мертв, но, по моему опыту, смерть — это скорее свод общих рекомендаций, а не жестких правил.

С тех пор как я побывал на той стороне, все стало не так, как раньше. Возможно, я и не умер, но и не был уверен, что по-настоящему жив.

На моих коленях лежала огромная стопка бумаг — досье на все компании, в которые инвестировала МИАМК. Я не понимал, зачем должен тащить их с собой. Когда я попросил Робина скинуть их мне на электронную почту, он ахнул так, словно я попросил его убить собственную мать.

«Подумай об операционной безопасности!» — заявил он. Я даже не стал напоминать ему, что кто-то уже украл у нас миллионы долларов. В какой-то момент я просто начал казаться самому себе излишне желчным.

«С другой стороны, я думаю, тюрьма для должников не так уж плоха по сравнению с теми, куда отправляют всех опасных преступников», — заметил Алекс, вливаясь в поток машин.

«Прекрасно. Тебе будет легче меня оттуда вытащить».

«Верно», — без колебаний ответил он. Я признательно хмыкнул. Хорошо иметь такого друга. «Я бы это сделал, ты же знаешь».

«Знаю».

Нас накрыло тяжелое молчание, мы оба думали об одном и том же. Наш наставник и бывший босс, тот самый Орион из знаменитого созвездия, сейчас томился в Тартаре, тюрьме для нефилимов. Его приговорили к пятистам годам заключения за убийство Дойла — безумного дракона, который устроил погром в Лос-Анджелесе.

Само наказание было легким. Орион бессмертен, и выйдет из тюрьмы ничуть не пострадав. Но само упущенное время все равно могло нанести вред. Он был, по сути, главным альфа-самцом Лос-Анджелеса, хотя это и не было официальной должностью; он не был ни королем, ни чиновником. Он просто был опасен.

Это означало, что многие жуткие твари держались от этих мест подальше. Особенно те, что охотились на людей и нефилимов. Пока Охотник был начеку, риск не окупал цену входного билета. Но теперь, когда его не стало, оставалось лишь предполагать, что все начнет меняться. Его территория будет захвачена, и это лишь вопрос недолгого времени.

Что же касается меня лично, я больше никогда его не увижу. К тому моменту, как он вернется в этот мир, мои кости уже превратятся в прах, даже если мне каким-то чудом удастся вернуть свою душу из Ада. Даже у Алекса, которому перевалило за два века, к тому времени могут закончиться дни. В его крови было гораздо меньше демонической ДНК, чем у Охотника. Была вероятность, что он просто долгожитель, а не по-настоящему бессмертен. Что ж, когда-нибудь он это выяснит.

Если бы мы могли его спасти, то сделали бы это. Но Тартар не был обычной тюрьмой. Его построили специально для содержания самых могущественных сверхъестественных существ. Мы с Алексом даже не знали, где он находится. Так что да, я не сомневался, что Алекс вытащил бы меня из простой камеры для смертных, если бы меня упекла налоговая, но мы оба несли в себе вину за то, что не способны точно так же помочь нашему наставнику.

Мой телефон зазвонил, нарушив повисшее между нами тяжелое молчание. Не настоящим рингтоном — я же не неудачник какой-то, — но его вибрация была достаточно громкой, чтобы мой ушастый друг без труда ее услышал.

«На что спорим, это хорошие новости?» — спросил он, пока я выуживал телефон из кармана. «День ведь складывается так удачно».

«Не искушай судьбу», — приструнил его я, бросив взгляд на экран и с удивлением обнаружив, что звонит отец Пайк. «Я и так уже достаточно ее расстроил».

Я поднес трубку к уху. «Здравствуйте, сэр», — бодро произнес я. «Чем ваш любимый грешник может вам помочь?» Отец Джеральд Пайк был моим священником. Ну, в каком-то смысле. Номинально — чисто номинально — я считался католиком. Моя бабушка была набожной, но, прямо как в экономической теории «просачивания благ», до моей матери и до меня это явление дошло уже в изрядно высохшем виде. Сейчас это больше напоминало преданность местному спортивному клубу. Возможно, все дело в том, что моего отца-фейри звали Дэмиен — как-никак, слишком уж близко к слову «демон».

Когда я впервые обнаружил, что мою душу украли, то совершил паломничество на базу команды соперников, чтобы узнать, можно ли рассчитывать на какую-то помощь. Прием оказался… так себе. Лучшее, что я могу о нем сказать — я хотя бы не вспыхнул синим пламенем, едва ступив на их территорию. Но выяснилось, что прийти с улицы и заявить человеку в рясе, будто твоей душой владеет Дьявол — не самое лучшее начало для беседы. Полагаю, вера бывает самых разных уровней.

К счастью для меня, отец Пайк подслушал, как я излагал свою историю первому священнику, и перехватил меня перед самым уходом. В отличие от своего коллеги, он поверил мне и даже предложил помощь. Ему не удалось найти надежного решения моей основной проблемы, но он неизменно поддерживает меня. Он хороший человек.

«Все люди грешники, Мэтью, — мягко упрекнул меня Джеральд, — и я люблю их всех».

«Почему у меня такое ощущение, что сейчас будет «но»?»

«Да, сейчас будет «но». Откуда ты знаешь?»

«Сегодня такой день. В чем дело?»

«Можешь заехать в церковь Святого Себастьяна? Мне нужна твоя