В тот момент, когда Ардан прикоснулся к дверному полотну, что, из-за роста, было куда удобнее, чтобы окончательно открыть дверь, чем сгибаться к ручке, его остановил тихий, вкрадчивый, все такой же искренний голос госпожи Орман.

— Я буду денно и нощно молиться Вечным Ангелам, господин Эгобар, чтобы у вас с Тесс никогда не было детей.

Бритвенно острые, чуть загнутые когти буквально вспороли массив липы, оставляя на нем четыре глубокие борозды. И точно так же быстро, даже стремительно, втянулись обратно.

— А вот и тот, кого вы так старательно прячете за вашей маской, да, господин Эгобар? — с едкой, ядовитой насмешкой прозвучало за спиной. — Или вам больше по душе аллегория герцога про костюм?

Ардан прикрыл глаза и на мгновение прислушался к все еще прячущемуся внутри двери скрипу. Кабинет Аделаиды находился в противоположном от отсека генерации крыле. А в самом ее кабинете стояло так много еще не потерявших свою память осколков некогда живых деревьев, что Арду не составило труда прикоснуться к их памяти.

Он вдохнул в них свою волю и позвал на поверхность. Из глубоких царапин прорезались первые почки, затем они вытянулись ветвями, а вскоре вся внутренняя поверхность двери кабинета была усеяна желтоватыми цветками липы.

Ардан, без всякого хлопка, закрыл за собой дверь и таким же спокойным шагом, как и прежде, направился обратно к лестнице. Несмотря ни на что, госпожа Орман действительно указала на серьезный пробел в его мировоззрении.

Ему в очередной раз предстояло принять участие в гонке. Только на сей раз не с десятком других водителей на обрушившемся гоночном треке, а со временем и вероятностью.

В кино они с Тесс действительно съездили. И, кажется, даже что-то смотрели. Возможно даже что-то смешное, потому как Тесс, вместе с остальным залом, порой смеялась в голос, иногда даже не прикрывая рот ладонью. Порой до слез. Смеялась в голос.

А Ардан сидел рядом, смотрел на нее и понимал, что даже если придется вновь начать варить тонизирующие отвары; даже если он будет проводить сутки напролет за работами Дрибы и документами из Тазидахиана, даже если он из-за этого поседеет даже раньше, чем его отец, но он решит и эту проблему тоже.

Он решит эту проблему даже если не поможет ни один эльфийский целитель-репродуктолог. Потому что, может, никому из них не под силу видеть будущее, но Ардан заранее знал, что не поможет.

Но он справится сам.

Безусловно справится.

Потому что это только их жизнь. И только их судьба. А не какой-то сон Спящих Духов и, тем более, не эфемерная воля Света.

— Дорогой, — прозвучало с заднего ряда. — Как-то зябко стало.

Люди вокруг постепенно ежились и теснились друг к другу, а Ардан все так же не сводил взгляда с Тесс.

И он не должен был терять ее из виду и завтра.

Но никому не под силу видеть будущее…

* * *

— Мне кажется, ковбой, или ты немного нервничаешь? — Полина Эркеровская, в коктейльном кремовом платье по последнему писку Бальеро, вместе с перьями в диадеме и блестящей от лака прической, сидела на одной из лавок.

В поместье уже собирались гости. Целая толпа военных, которые, ради праздника, сменили мундиры на костюмы и платья, но… и в них тоже выглядели так, будто носили форму.

Группки мужчин о чем-то переговаривались и, порой, взрывались приступами хохота. Стайки женщин и девушек тихо перешептывались и, прикрываясь веерами, позволяли себе короткие, почти незаметные улыбки. От столов с фуршетом то и дело отходили официанты, державшие на подносе закуски или бокалы с прохладительными напитками. В Шамтуре, из-за военного положения, действовал сухой закон. Причем уже очень много даже не лет, а целых десятилетий.

— С ними майор Мшистый, — напомнила Полина. — Так что… впрочем, зачем я трачу лишние силы. Насколько я вижу, не ты один такой.

Она была права. Все мужчины Орман, включая Рейша, рыжих братьев и даже маленького Шуму, не находили себе места. Они иногда присоединялись к кому-то, порой даже тоже смеялись, но неизменно натянуто. И постоянно скашивались взглядом в сторону ворот и улицы. Абсолютно пустынной, безлюдной улицы. Господин генерал-губернатор распорядился оцепить не просто несколько кварталов, а целый район.

— Вообще странная традиция, — Полина качнула бокалом и, оглядевшись по сторонам, пока никто не видел, достала из-под юбки флягу, закрепленную на бедре кожаным ремешком, и плеснула себе в бокал. Кажется, это была водка. — Если в чем я и понимаю твоего друга Иорского, Ард, так это в том, что подобные мероприятия без алкоголя просто невыносимы.

Полина едва заметно отсалютовала и сделала весьма большой глоток. И тут же зашлась кашлем.

— Боже, какая гадость, — скривилась она и выплеснула остатки в ближайший куст. — Ладно, возможно, Иорский не так уж и прав.

Ардан же не сводил взгляда с улицы. Что касательно слов о традициях, то в Шамтуре существовала старая традиция, по которой женская половина семьи, перед тем, как отдать кого-то из их числа замуж, посещала могилы членов семьи. Данная история напрямую уходила корнями в эпоху, разумеется, войн Галесса и Эктасса. Но по всей Империи осталось не так много мест, где их все еще соблюдали.

Частично из-за того, насколько разрослись кладбища. Частично из-за урбанизации и… ладно, на самом деле, абсолютным лидером повода, по которому традиция ушла в прошлое, оставалась урбанизация. И Шамтур оказался одним из немногих относительно крупных городов, где подобное все еще практиковали.

Причем, как водится, мужчинам семьи на подобном таинстве находиться возбранялось.

— Все будет в порядке, Ард. Это ведь Шамту…

Безымянный палец Арда обожгло еще до того, как со стороны кладбища, где-то посередине между парком мертвых и поместьем, в небо взвился огненный столб. Цилиндрическая колонна громадного пламени, которая постепенно начала принимать очертания какой-то твари, но не успела. Вокруг нее взмыли стены вибрирующего света и начали постепенно ее сжимать, запечатывая в коробку.

Затем затрещали надломленные деревья, окна вместе с рамами вынесло внутрь соседних домов, смяло железную ограду и буквально впечатало в землю гостей. Сорвало скатерти и разметало бокалы, попутно раскидав по саду закуски. Следом, заглушая крики боли, по ушам ударил каменный хлопок, как если бы в горах раскололся уставший от бурь, старый и истончившийся пик.

Ардан, устояв на ногах, уже бежал. Быстрее, чем следом за ним бежали вскочившие на ноги близнецы и Рейш. Он мчался по опаленной улице